не работало дежурное освещение.
Электрическое дежурное освещение в даже и здесь было в порядке. Ну, вот, кроме…
– Ох ты… Опять здесь лампочка перегорела, – с сожалением тихо проговорил он, словно сам был виноват в таком досадном недоразумении. Открыл книгу, которую держал подмышкой, и карандаш, привязанный к переплёту на пеньковой верёвочке.
– Так, значит, в коридоре обнаруден недостаток – перегорела лампочка, – и Евгений Иванович деловито написал о этом недостатке в журнал.
И непросто так сделал такую запись, а под сегодняшним числом- «Третьим января 1911года». Так вот выходило куда лучше, красивее и правильнее. Господин Дубовицкий всё же был весьма ответственным человеком, служившим в очень серьёзном месте – Румянцевском Публичном музее. И то, надо было соответствовать, а уж теперешнему директору музея – так без всяких сомнений. Евгений Иванович вздохнул, подошёл к телефонному аппарату на столе, и поднял трубку. Кашлянул, придавая голосу начальственную твердость, и приготовился говорить. Но, в трубке молчали, электрик не соизволил подойти к своему аппарату. Это было немного странно, ведь телефон находился прямо в служебной квартире электрика.
– Ну погляди у меня… Узнает о твоём радении сам Василий Дмитриевич! – недовольно пробормотал Евгений Иванович.
Директором Румянцевского музея был недавно назначен сам князь Василий Дмитриевич Голицын, блестящий офицер и аристократ с безукоризненными манерами. Представитель знатного рода, в немалых дворцовых чинах, вхожий в Императорский дворец. Новый директор многократно улучшил работу. Да и под его присмотром была уже была почти достроена новая картинная галерея музея, в два этажа, со стеклянной крышей.
А электриком служил в музее Николаев Лука Фомич, из отставных солдат. В крепости, в Варшавской губернии, лямку там тянул и овладел искусством обращения с электричеством. А откуда взять-то этих электриков? И то, как они радовались, когда Николаева к себе сманили, предложив казённую квартиру. Нет, конечно, раньше всё было в порядке. Но сегодня, видно, позавчерашняя встреча Нового года так повлияла на их Луку, не иначе… Размышлял так неспешно Дубовицкий, проходи мимо шкафа.
Дубовая створка этого основательного сооружения как-то натужно заскрипела. Так гадко, противно, действуя на нервы смотрителя… В такой почти полной темноте, с тенями, скользившими, словно нетопыри, по этой зале, звук был особенно неприятен. Нет, конечно, господин Дубовицкий не верил в приведения, и разную такую чертовщину… Всё де, человеком был образованным. Но, правая рука, словно сама по себе, подтянулась к груди, пальцы сложились, и он быстро перекрестил себя три раза. Глубоко вздохнул, и уже собрался распахнуть дверки. Сказать честно, хотел громко крикнуть :
«Быстро выходите, а то полицию вызову!».
Но, опасался, а вдруг тут пройдёт мимо электрик Николаев, или