на родных ему людей. Опять, если честно, стало просто невыносимо стыдно. Вот, сам позвал прогуляться, а тут опять… И с хрипотцой в голосе осторожно проговорил:
– Батюшка, езжайте домой. Вот, вам рубль на извозчика. А я уж, здесь остаюсь. Служба… Смотрите сами…
Матушка посмотрела на него с сожалением, поцеловала в лоб, когда он немного нагнулся. Отец пожал ему руку, а Юйлань, с просто сияюшими глазами, расцеловала его в обе щеки.
– Ты при таком важном деле, Серёжа… Будем ждать, когда вернешься. Телефонируй, как что выяснится. Как раз и обед булет готов!
– Спасибо тебе Аннушка, – ответил он, – непременно к обеду успею!
А Стабровы пошли вниз, к Знаменке. Сам же Сергей Петрович выудил из кармана полицейский жетон, и закричал:
– Расходитесь, господа, расходитесь… Музей пока не откроется… Может быть, целый день!
– Да как же, вот приехали, ожидали столько! – раздался голос из ожидающих очереди обвателей.
– Вот уж простите! Непорядок там, электричество не подают! – объяснял Стабров, – Пока вот наладят всё, придётся обождать. Только чего вам на морозе тут стоять? Вы уж лучше к «Мартьянычу» сходите, всё веселее.
А затем, достал свисток, и резко дунул в него, так что трель разлилась очень далеко. Посетители, не скрывая досады, покинули это место, а словно им на смену, прибежали два дворника, при мётлах, с фартуками поверх тулупов, украшенных и медными номерными бляхами. Помошники полиции были на вид авторитетные, бородатые, внушавшие доверие одним своим обликом.
– День добрый, господа, – сразу начал Сергей Петрович свою немудрящую речь, – полицейский чиновник Стабров. Здесь стоять, никого, кроме полицейских, в здание не пускать… Вот, собственно, и все указания.
– Так через час подъедет его сиятельство князь Голицын, директор музея, – прошептал чиновник, украшенный очками, как самый умный, видимо.
– Вот, князя Голицына пропустите, – согласился полицейский чиновник.
А пока Стабров безо всякого почтения посмотрел на чёрный висячий замок, не слишком раздумывая, крутанул его, вырвав петли. Створки дверей открылись, а дворники и музейные работники только разом охнули, увидев такое зрелище.
– Прямо Цирк какой-то, – произнёс один из них.
Стабров только нахмурился, припоминая своё последнее выступление такого рода в цирке на Цветном бульваре. Перед его глащами, будто наяву, видел он своё последнее выход на арену с демонстрацией нечеловечемкой силы. Так ему тогда в цирке, на представлении, так рукоплескала публика, даже вспомнить было страшно. Четырёхпудовые гири, поднятые им на арене, несказанно впечатлили обывателей. Он геройски поднимал эти отягощения под восторженные крики и аплодисменты восхищенных зрителей.. Было забавно, и он получил вдобавок несколько важных знакомых и друзей, что затем, ему очень пригодилось. Ну, а он, оказался, так сказать, на неожиданной волне успеха. Собственно, и сейчас заметил несколько удивлённые лица библиотекарей.
– Пойдёмте