скучным и по зряшности въедливым, господин Никулин был обстоятелен и педантичен, что было важно для его ремесла. Да и для всей Сыскной полиции, несомненно.
Ну а господин Федюнин служил в качестве фельдшера, и уже обрядился в синий халат и каучуковые перчатки, не для форсу, а исключительно по служебной надобности.. А помошники стояли с носилками, у входа, мешая фотографу Шульцу поставить треногу камеры. Впрочем, тот уже сделал один снимок, просто ослепив вспышкой присутствующих.
– Да что же вы, Франц Янович? – с осуждением произнёс Стабров, – вот уж слепить -то зачем?
– Так, верно, магния переложил, извините…
Ну а Федюнин, встав на колени, куражно морщинил свой лоб, затем извлёк из саквояжа бутылёк с раствором аммиака, намочил салфетку, и поднёс её к носу Дубовицкого. Ждать реакции почти не пришлось. Тот, ведь сразу чихнул, кашлянул, затем, попытался поднятся. Руки его, правда, не очень слушались, да и ноги тряслись. Ну, не очень сильно, тпк почти незаметно, как показалось Сергею Петровичу. Но, Никулин помог подняться музейному работнику, и уже вдвоём со Стабровым усадили того на железную койку. Сергей Петрович разом, грохнув ножками об деревянный стол, уселся на табурет, прямо напротив господина Дубовицкого.
– Как себя чувствуете, Евгений Иванович? А то, лежали на полу, переполошили всё полицейское управление. Господин Семененко о вас так скорбел, даром, что не прослезился…
Стабров решил резко надавить на свидетеля, чтотбы тот и не думал юлить. Сейчас очень много будет зависеть именно от слов Евгения Ивановича, и полцейский чиновник это хорошо понимал.
– Да я что… Не виноват… А вы кто будете, господа? Отчего здесь посторонние? – был дан такой ответ.
– Да мы разве посторонние, уважаемый господин Дубовицкий? Сыскная полиция, полицейский чиновник Сергей Петрович Стабров, – проговорил он, показывая жетон взволнованному человеку.
– Так очень хорошо… Жаль, что вас со мной не было., – проговорил тот, опять сильно побледнев, – во время вечернего обхода обнаружил убитого человека… В книжном шкафу… Слышал, как заскрипели двери… И электричество в одной из комнат не работало… – и тут Дубовицкий вскочил, – я прибежал за помощью, в вахтёрскую. А здесь, вот, лежат вахтёр и электрик… Я их увидел, под столом, и больше ничего не помню…
Было заметно, как служащий музея сильно поблелнел, и по знаку Стаброва Федюнин опять поднёс к носу Дубовицкого салфетку, пропитанную раствором аммиака. Тот вздохнул, прослезился, и прикрыл лицо ладонями. Сергей Петрович вздохнул, и посмотрел снова на часы. Всё как бы было неплохо, но время поджимало, надо было успеть до приезда директора музея.
– Так а эти, тоже живые, – заявил Федюнин, вынимая стетоскоп из ушей, – дышат. Попробую и их в чувство привести.
Фельдшер с помощью Никулина выташил обоих на середину комнаты, и принялся священнодействовать. Тёр им уши, лупил по щекам, в общем, обошёлся средствами народной медицины. И вот, оба, с оханьем