ловко сидели на плечах и голове этого работника. Наряд дополняли кирзовые сапоги и чёрные шаровары.
Дело шло уверенно, и набралась немалая куча материала для печей. Ведь Илья затем разносил дрова по квартирам, что бы хозяйки могли готовить пищу. Особенно любил Щёголев заходить в квартиру, как говорил сам кочегар, по делу. Но сам Стабров и домашние, прекрасно знали, что исключительно из-за пригожей Глафиры Степановны.
Тут был не один труженик. Ареной трудов другого стала въездная арка, где священодействовал Акимов Кузьма Гаврилович, дворник их дома на Большом Каретном. Быстрыми, но короткими движениями метлы убирал только выпавший снег с асфальта. Но, умел грамотно делать так, что бы сор не летел в стороны. Человек это был правильный и обстоятельный.
– Кузьма Гаврилович, день добрый!
– И вам, Сергей Петрович! Решили прогуляться спозаранку?
– Надо бы.. Вот, с семьей я. Извозчика не поймаете? – был задан совершенно сакраментальный вопрос, подкреплённый двухгривенным, для пущей основательности.
Акимов отложил орудие своего трула, акуратно прислонив метёлку к стене, и вышел на улицу.
– И что, он справится? – недоверчиво поинтересовался Пётр Андреевич.
– Без сомнения. Кузьма Гаврилович просто поэт своего дела, – уверенно ответил Сергей Петрович.
Стабров спокойо стоял рядом, взяв под руку свою супругу. Отец слега недоверчиво поглядывал на сына, а матушка что-то прошептала на ухо отцу, и заулыбалась. Удивительно хороший день сегодня, как это показалось Сергею Петровичу.
– Вот, и санки, – проговорил Акимов, – пара коней.
– Спасибо, Кузьма Гаврилович.
Петр Андреевич только качнул головой, и усмехнулся. Ну, а Стабров почти картинно развёо руки в стороны.: « Вот, дескать, по-моему вышло!».
– Куда вас, ваше благородия? Мигом домчим! – пробасил бородатый человек в синем каытане с номером на спине.
– На Знаменку, к Румянцевскому музею
– Так я мигом довезу. Сани у меня отличные, французские! Почти самоходные.
Нет, конечно, сани были превосходные. Правда, насчёт французских, тут у Стаброва возникли некоторые сомнения. Правда и все это знают, в России всё было французское, от парикмахеров до портянок. В этом-то полицейский чиновнк не сомневался. Кони устав, переступали, отвлекая его.
Но он усадил жену, прикрыв ей ноги пологом, помог и родителям, сел сам. Кучер звонко хлопнул вожжамми, да прикрикпул:
– Ну, вперёд, родимые!
И упряжка весело и дружно покатила санки по улице, по утоптонному снегу, рядом ехали и другие экипажи. Ни праздничное настроение, ни радость от предчувствия нового не могла их покинуть. По рельсам прогремел своими стальными колёсами весёлый красный трамвай, радостно позванивавший, распугивая ехавшие рядом экипажи. Было ещё сумрачно, но постепенно день разгорался, обещая нечто новое. Ну а Стабров сидел спокойно иногда прислушиваясь к себе, не разболелась ли