дождей,
Отражённые
В давнем окне.
К ним припаду,
Чтобы памятью
Здесь отогреться.
И загудят
Мне в зелёных полях
Поезда!
И зазвенят
Проржавевшие
Старые рельсы,
Что заросли
И теперь
Не ведут никуда…
Юность
Дымя,
Мимо изб,
Мимо пашен,
Раскатно
Грохочет состав!
А юность
Мне машет и машет,
Тревожно
На цыпочки встав.
В бушлате,
Худая-худая,
Как в послевоенном селе.
Наверное, знает,
Куда я,
Глядит обречённо вослед.
Бомбёжки,
Составы,
Обвалы
В жестоком остались былом,
Когда же ты, жизнь,
Миновала
Со всем,
Что сбивало и жгло?!
По сердцу
Скребущие звуки.
Постой!
Обернись
В пол-лица…
Скажи мне,
Что этой разлуки
Не будет. Не будет конца!
Скажи!
Я смогу возвратиться!
Хотя бы ладонь подыми!
Но поезд —
Ах, чёрная птица!..
Крылато
Качает дымы.
Дождь сорок первого года
Низкое небо.
Подводы.
Ночь.
Непокой.
Неуют.
Дождь сорок первого года
Падает в память мою.
Медленно.
Косо.
Отвесно.
Кажется —
Вечность шуршит
Каплями будущих песен
В детское поле души.
Будто бы хочет впечатать
Всё, что кончается здесь:
Неповторимость печалей,
Неповторимость дождей,
Неповторимое детство —
Этот мгновенный пролог,
Зная,
Как долго мне греться
Памятью этих дорог.
Ненастье
Не виноват, что нет тебя,
Моё родное захолустье.
Ты помнишь, я из тех ребят,
О ком темнело небо грустью.
Ты помнишь плачущих навзрыд?!
Пришла беда – ворота настежь.
Я шёл в ненастья той поры,
Когда страна была в несчастье
С коротким именем —
Война.
И я – под бомбами,
За мамой
Кричал в пространство:
«Отче наш!»
Но Отче
Изгнан был из храма.
Ползли не русские кресты.
Глотали танки жизнь и вёрсты.
И ты мне, Отче мой, прости,
Когда завидовал я мёртвым.
Когда, казалось, сокрушён
Тысячелетний дух России,
Я приникал к земле душой
И болью,
Вечно негасимой.
Если выйти в поле
Как трудно уходить
Из той поры:
Открыл окно
И в спелый дождь —
Руками!
Над садом
Звёзды,
Что твои костры.
Какое