Михаил Сопин

42–24


Скачать книгу

вышло так,

      Что вдруг

      И навсегда

      Нас по Отчизне

      Горькой

      Разметало.

      И мы с тобой

      Такие

      Не одни.

      Ты говорила:

      «Если выйти в поле,

      То будет слышно,

      Как летит над ним

      Молчанье душ,

      Запекшихся

      От боли».

      Головчанские леса

      Сторона моя,

      Уронная,

      До смерти родимая,

      Грайворонского района

      И села Ведилина!

      До чего без вас

      Несчастен я —

      Ни сказать,

      Ни написать…

      Сенокосы головчанские,

      Окрестные леса.

      Что ещё больнее, если

      Сердце запоёт в строку!

      Предвоенная и песенная,

      Снишься старику.

      Дышит мне в лицо осенняя

      Глухая полынья,

      И горелая,

      И стреляная

      Родина моя…

      Сколько голодом сморило

      Да войной ухлопали?!

      Память сизокрылой птицей

      Жалуется во поле.

      Корова

      Дым ползёт от хвороста сырого,

      Виснет на кустах невдалеке.

      Бабкина пятнистая корова

      Тащит в дождь меня на поводке.

      Листика берёзового орден

      Прилепился на её губу,

      И слезинки катятся по морде

      За мою сиротскую судьбу.

      Я гляжу надуманно-сурово

      И в который раз, кривя душой,

      Говорю ей: «Ты не плачь, корова,

      Ты не плачь… Я вырасту большой!

      И тогда ходить тебе не надо,

      В поле вымокшее, глаз кося,

      Да и мне в колдобинах не падать,

      В сапогах солдатских грязь меся».

      Начиналась война

      Ветряки пламенели

      От ярого

      Света заката.

      Мужики собирались

      И пели,

      До стыни в груди,

      О зозуле-кукушке,

      Летящей

      Над отчею хатой…

      Как лихих казаков

      Атаман Дорошенко водил…

      Пахло осенью терпко.

      И возраста не было в теле.

      Жизнь была ещё вечностью.

      Сердце не знало тоски.

      Над осенними вербами,

      Птицы

      Над нами

      Летели,

      В чистом небе вечернем

      На степь развернув косяки.

      Закачалась земля.

      А потом

      В тишине

      Кто-то просто

      «Умираю…» сказал.

      (Я, скорее, прочёл по губам).

      Разбегались стада.

      Табунами метались по просу.

      Начиналась

      Война.

      Счёт иной

      Открывала судьба.

      Пахло гарью и горечью

      Поле под Красной Яругой.

      Крестокрылые

      Небо взорвали,

      Мою тишину.

      А потом

      Много жизней

      Пройду я,

      Сомкнув круг за кругом.

      Гляну в зеркало.

      Вздрогну.

      И сам от себя

      Отшатнусь.

      Над пепелищем

      Родные

      Плачущие вербы,

      Глухое

      Дальнее