шли к ним. За любыми позами и видами ласк – тоже. Русские женщины этого класса были не особенно стыдливы. Напротив, в них виделось молодечество, что, вероятно, очень нравилось мужчинам.
В средневековой России священники не всегда понимали, как регулировать взаимоотношения между господами и холопками, какие меры наказания следует применять. Хозяин ведь мог распоряжаться зависимыми крестьянами так, как он посчитает нужным. Но где пределы его возможностей? С одной стороны, со времён княгини Ольги, с середины X века, «право первой ночи» было заменено денежной компенсацией в пользу князя. А с другой, когда дело доходило до частных случаев, конечно, «первой ночью» многие охотно пользовались. К тому же ни для кого не секрет, что после вспышки страсти частенько рождаются дети! Как пишет историк Наталья Пушкарёва, на венчание и законное закрепление мезальянса его участники не могли рассчитывать: церковь поначалу пугала, что «от раб ведома жена есть зла и неистова» (то есть не женись на женщине, стоящей ниже тебя по статусу, – получишь сущее исчадие ада). Но сожительство «осподина» с рабою при наличии у него венчанной жены было вполне распространено. Холопок, приживших от господина «чад», называли на Руси меньшицами – вторыми жёнами. Блуд с рабою как пережиток многожёнства к XV веку стал представляться одним из наименее значительных и требующих внимания грехов[22].
«Правом первой ночи», да и последующих, мог воспользоваться не только барин. Михаил Кузнецов привёл в качестве примера традицию «снохачества», назвав её развратом семейным. О чём речь: отец, женив сына, начинал ухаживать за своей снохой, и между ними возникали отношения сексуального характера. Невестка не всегда противилась этому, потому что боялась свёкра и старших родственников, которые оказывались на его стороне. Жених же часто молча подчинялся, хотя драмы в таких историях тоже случались, и сын мог пойти против отца[23]. В той же работе «Проституция и сифилис в России» автор описывает историю, которая больше похожа на анекдот (достоверность оценивать сложно), но она ярко иллюстрирует, что снохачество не было такой уж редкостью:
«Воронежская губерния: в одно селение общество купило для церкви колокол, который не мог быть поднят на колокольню, несмотря на все усилия собравшихся крестьян. Дьячок, полагая, что колокол нейдёт от того, что между собравшимися прихожанами много грешников, предложил выйти из толпы снохачам и, к общему удивлению, отступила в сторону почти половина собравшихся крестьян (то есть снохачей)»[24].
Не стоит думать, что у тех же крестьян совсем не было представлений о нравственности, когда дело доходило до сексуальных связей. Да, относились к интимной жизни проще, но касательно ещё «несемейной» молодёжи. Замужество же подразумевало общий быт, хозяйство, совместный труд, и его важно было сохранить. Если на потерю девственности до супружества часто смотрели сквозь пальцы, то на измену в браке – уже строже. Церковь предписывала