ты держишься? – вдруг спрашивает Леон. – Почему вообще так держишься?
– А что мне делать? – удивляется Кэтрин. – Ты бы предпочел, чтобы я не могла из дома выйти?
– Я без претензий, – сглатывает пиво он. – Чего ты как еж?
– Тебя не понять, – вздыхает она и наконец садится поглубже на диван, обнимая руками живот. – Я как еж, а кому-то для нормального разговора нужно напиться.
– Есть такое, – хмыкает Леон и протягивает руку. – Ну что, еж, миримся?
– Только если ты перестанешь так меня называть.
Кэтрин отвечает на рукопожатие. У нее маленькая ладонь и тонкие хрупкие пальцы, но удивительно серьезный взгляд. И впервые за все время их знакомства они и правда могут просто разговаривать, а не звенеть яйцами. Леону не хочется уходить: с ней хорошо и спокойно. А еще сейчас со всем, что он узнал, особенно страшно оставаться одному.
– Последний вопрос, – тянет время он. – Почему семь месяцев?
– Прости? – удивляется Кэтрин. – О чем ты спрашиваешь?
– Ты сказала, что готова работать семь месяцев. Не год или полгода.
Если она и правда знакома с ребятами из концерна, это может помочь. Кажется, Леон, пытаясь придумать для нее работу, верно попал.
– Скоро все равно станет очевидно, – вздыхает Кэтрин. – Я беременна.
Можно будет попробовать с тем самым столиком съездить в Германию: образцы уже готовы и утверждены, а им все равно пора выходить на новые рынки… Стоп, она что?!
Леон подрывается с места, резко разворачиваясь на пятках. Для осознания ее слов приходится несколько раз повторить их про себя.
– В каком смысле беременна? – уточняет он на всякий случай. Вдруг послышалось.
– Ты в порядке? – спрашивает Кэтрин. – В каком смысле женщины могут беременеть?
– Том знал? – вырывается у Леона против воли.
– Нет, – мрачнеет она. – Я не успела сказать. Гэри тоже не знает. Никто не знает, кроме моей подруги Хейли и родителей.
Так-так. Беременность означает, что у Кэтрин будет ребенок и это будет ребенок Тыковки. Логично, такое случается у людей, которые спят вместе, а они даже были женаты. Понятно, откуда взялась беременность. Единственное, что Леону совершенно непонятно, – что ему с этим делать. Поскольку детей в его мире не было, то и планов на них тоже не появлялось.
И вот теперь Тыковка мертв, его жена беременна и с этим нужно что-то делать.
– Через семь месяцев ты родишь? – задает тупой вопрос Леон.
– Планирую.
Он невольно отшатывается, и Кэтрин снова закрывается: лицо сковывает бесстрастная маска, а руки грозно скрещиваются на груди.
– Мне нужна секунда, – просит Леон, – осознать.
– Как хочешь.
Паника неуместна: сейчас Кэтрин необходима помощь, а не его истеричные попытки принять происходящее. Леон оглядывается назад, словно там стоит Тыковка, который с осуждением смотрит на них. И он был бы прав, конечно, просто…