по контактам с новым миром. Многие и вовсе ушли туда работать.
Хоть российские оборванцы-учёные и представляли дело так, что коридор в запределье открыли именно они, но по некоторым признакам, да и по утверждениям того же Костикова явственно следовало, что окно в наше измерение прорубили с той стороны советские учёные. Даже по цензурным телевизионным репортажам из СССР можно было понять, что тамошняя техническая мысль опережала здешнюю.
Первое время информация о Союзе была крайне скудной – что и порождало неимоверные домыслы. Но постепенно руководители СССР и России устанавливали всё более тесные контакты. Всё же мы были родом из одного прошлого, у обоих государств существовал Иван Грозный, Пётр Великий и Иосиф Сталин. Начался обмен информацией. Нам ежедневно взялись показывать по телевизору репортажи из Советского Союза, им – репортажи из капиталистической России. Высокопоставленные чиновники наших государств стали совершать дружеские визиты друг к другу – правда, занимались этим отнюдь не первые лица. Видимо всё же они очковали превратиться при переходе на другую сторону в кучку дымящихся атомов. Более того, в нашей засраной капиталюгами Москве открылось (ну, это так говорилось, что открылось, на самом деле никто даже не знал, где оно находится) посольство Советского Союза. В их процветающей советской Москве – посольство Российской Федерации. А чуть менее года назад правители и вовсе пошли на неординарный шаг – у граждан появилась возможность эмигрировать в сопредельное (так сказать) государство.
О масштабах эмиграции в Союз из России никто не распространялся, ни единой озвученной цифры – что так же порождало массу утверждений о том, что никакой эмиграции на самом деле нет. При этом нам всячески внушали, что она взаимная. Вот в этом обстоятельстве я сомневался более других, хотя в глубине души всё же соглашался с возможностью, что советский строй может быть кому-то в Союзе и не мил. Одно смущало больше всего: нигде в обыденной нашей жизни ни я, и никто из моих друзей, знакомых и знакомых знакомых не встречал ни одного человека, переместившегося в Россию из Союза. Впрочем, если пораскинуть мозгами, этому тоже могло иметься объяснение: их держали отдельно, возможно, существовал какой-то инкубационный период или этап привыкания. А если и не отдельно, то запрещали признаваться в том, что они иммигранты – во избежание нежелательных контактов со всякими подозрительными личностями. Вроде меня, например.
Ключевой момент, в который история наших стран изменила свой ход, вычленили достаточно быстро. 12 октября 1986 года – вот он, этот великий день. У нас в Комитете даже стали отмечать его как один из величайших праздников человечества, наряду с Великой Октябрьской социалистической революцией. В этот день заканчивалась встреча на высшем уровне между американским дебилом-президентом Рональдом Рейганом и нашим трёхдолларовым иудушкой Мишкой Горбачёвым. На итоговой пресс-конференции по результатам встречи (которыми