аренде. Теперь, с началом войны, ввели комендантский час, который ограничивал передвижение всех американцев японского происхождения. Разве справедливо, что он не может выйти из дома раньше шести утра; все его коллеги-хакудзины, даже те, кто из Германии и Италии, могли свободно разъезжать где угодно в любое время. Он же, прибыв на работу после шести, упускал множество заказов со Среднего Запада и с Восточного побережья.
Роза меж тем возмущалась необходимостью каждый вечер быть дома к восьми. “Они даже отменили собрания на цветочном рынке”, – жаловалась она. Собрания нисеев в мрачном здании на Уолл-стрит, в нескольких кварталах от овощного рынка в центре Лос-Анджелеса, на мой взгляд, вряд ли представляли собой какую-либо угрозу правительству.
Розины связи с нисейскими группами помогли нам сориентироваться, как идти в ногу со всеми в Тропико в начале Второй мировой войны. Ричард Токашики, чей отец владел цветочным магазином на Лос-Фелиз, подсказал ей, куда следует сдать наши радиоприемники и охотничье ружье отца, которым он отпугивал кроликов. Также Ричард подтолкнул Розу к тому, чтобы примкнуть к патриотическому движению “Японо-американская гражданская лига”. На всяких дневных мероприятиях они ставили столики и пытались привлечь новых членов. Роза все пыталась подбить и меня на это, но я не могла отойти от Расти, который совсем слег и перестал есть. Казалось, он знал, что с нами произойдет, а может, вбирал в себя невысказанное напряжение, царившее в доме.
Как-то раз я сдалась и после выступления лидера Лиги из Юты вместе с Розой села за стол, регистрировать новых участников. Я чувствовала себя настоящей мошенницей, потому что сама-то членом Лиги не была. Нужно было подписать что-то вроде клятвы верности, приложить черно-белую фотографию, как на документ, и оставить отпечаток указательного пальца правой руки. В заявлении говорилось, что мы поддерживаем и защищаем Конституцию, “и да поможет мне Бог”. Подпись каждого заверял публичный нотариус, и членам Лиги рекомендовалось носить эту бумажку в кармане или же кошельке как доказательство того, что предъявитель ее – настоящий американец.
Это дело пришлось мне не по душе. Присоединиться к Лиге могли только те, кто родился в Америке. Но как насчет наших родителей? Ведь именно им пришлось приложить столько стараний, чтобы наладить свою жизнь в Америке. Они сами выбрали это, стремились к этому. Тогда как мы с Розой чудесным образом оказались здесь, в чудесной Америке, даже не совершив путешествия через Тихий океан.
Я была одной из двухсот нисеев, учившихся в городском колледже Лос-Анджелеса. Остальные студенты были из японских общин с северной и южной окраин, с Бойл-Хайтс и из Маленького Токио и часто кучковались по территориальному признаку. Я не принимала учебу так уж всерьез, и зиму 1942 года провела, как и Роза, большей частью работая на овощном рынке. Он изменился, как будто сильное землетрясение разрушило его фундамент. Работники стали грубей и нетерпеливей. Некоторые клиенты отказались делать у нас заказы, никак этого