с ума сошёл?! Он ещё жив!
Мы вдвоём уставились на старика. В его взгляде будто отражалась вся серость зимнего неба. Но вот он моргнул раз, другой, глаза нашли меня, а губы тронула слабая улыбка.
– Доченька… – прошептал еле слышно лорд Эдвин.
Стейн, больше не церемонясь, отодвинул меня назад, встав между нами. Я попыталась выглянуть из-за его плеча, но всадник оттеснил меня ещё на шаг назад.
– Да что с тобой? – возмутила я, раздражённо ткнув кулаком ему в плечо, но чуть не отбила руку об броню.
– Он может быть драугом, – невозмутимо ответил тот. – Возвращайтесь обратно, повелительница, я покараулю его.
– Драугом? – Не сразу поняла, что он имеет в виду нежить. – Это можно как-то проверить?
– У них не бьётся сердце.
Лорд Эдвин, кажется, не понимал, что происходит. Его взгляд блуждал между нашими лицами, он попытался что-то сказать, но на губах выступила розовая пена. Мужчина закашлялся, его глаза закатились, стали видны только белки. Я внимательно оглядела его, ища раны.
– Гляди!
В животе у лорда торчал кинжал. Мужчина цеплялся за него скрюченными пальцами, между которых сочилась кровь. Стейн, нахмурившись, присмотрелся к ранению.
– Не знаю, как выглядят эти ваши драуги, но из трупов так кровь не течёт, – постановила я, заставив всадника подвинуться. – Да и от таких ранений умирают медленно и мучительно. Поэтому ты идёшь за помощью, а я попробую его разговорить. Да иди же, это приказ!
Только после окрика Стейн всё-таки подчинился. Он быстрым шагом скрылся в лесу, а я осталась на поляне рядом с умирающим человеком. Лорд Эдвин дышал хрипло, но ровно, и я опустилась на колени у его головы. Ничего лучше снега под руками не оказалось, пришлось топить его в ладонях, чтобы хоть чуть-чуть накапать мужчине на губы.
Кажется, это помогло.
– Дитмар сказал, что ты больше не моя дочь, – прохрипел лорд Эдвин, с трудом сфокусировавшись на моём лице.
Я замялась, не зная, как проще всё объяснить. Да и надо ли?
– Я знал… Что-то с тобой было не так. Моя Агата никогда бы не смогла сбежать… Но я не хотел верить.
Я прикусила язык. Злые слова о том, что его дочь решилась утопиться, остались не произнесёнными. К чему всё это? Прежнюю Агату не вернуть, а я не испытывала к лежащему передо мной человеку ничего, кроме презрения. Он позволил сыну издеваться над дочерью, а затем сплавил её Хейдреку, отправив на этот опасный отбор. Рейнар говорил, что все девушки знали, на что шли, становясь невестой повелителя – и моя предшественница в том числе. Но она не захотела лечь в постель к нелюбимому, а к любимому не смогла. Уж не знаю, что пообещал ей тайный народ, но окунулась в тот пруд она наверняка по собственной воле.
Подавив раздражение, я снова набрала в ладони снега. Он таял неохотно: пальцы замёрзли, и пришлось дыханием превращать его в воду. Осторожно пролив драгоценные капли умирающему в рот, спросила:
– Вы можете рассказать, что произошло? Кто на