на моторные нейроны, не затрагивая когнитивные функции."
Моторные нейроны. Именно те, что поражаются при БАС.
Дрожащими руками Александр открыл металлический контейнер. Внутри, в специальных держателях, находились шесть пробирок с прозрачной жидкостью, каждая помечена этикеткой с надписью "М-7" и датой. И маленький блокнот, исписанный знакомым почерком матери.
"Последняя партия перед остановкой испытаний. Сохранена на случай, если наши теоретические выкладки о целенаправленной модификации подтвердятся. Не использовать без полного понимания последствий."
Александр откинулся на спинку стула, чувствуя, как дрожь охватывает всё тело – частично от нарастающих симптомов болезни, частично от осознания масштаба открытия.
Его родители были на пороге создания препарата, который мог бы воздействовать именно на те нейроны, которые разрушались в его собственном мозге. Они почти нашли способ остановить или даже обратить вспять дегенеративный процесс. Но катастрофа с М-7 остановила их исследования, а последовавшее за ней самоубийство навсегда закрыло эту дверь.
До сегодняшнего дня.
Внезапно его охватил приступ этического ужаса. Использовать препарат, который привёл к трагедии? Вернуться к исследованиям, которые родители считали настолько опасными, что предпочли смерть, чем продолжение работы?
Но альтернатива была не менее ужасной: медленная, неумолимая дегенерация, потеря контроля над телом, и в конечном итоге – разум, запертый в неподвижной оболочке.
Между двумя невозможными вариантами был третий: модификация формулы, устранение её недостатков, создание версии, которая воздействовала бы только на нужные нейроны и не имела бы катастрофических побочных эффектов.
Это было бы не предательством родителей, а продолжением их работы. Исправлением ошибок, завершением начатого.
Но прежде чем принять окончательное решение, ему нужно было больше информации. Он вернулся к компьютеру и открыл папку "Побочные эффекты".
То, что он там прочитал, должно было отпугнуть его. Детальное описание галлюцинаций, психозов, самоубийств участников эксперимента. Случаи, когда пациенты полностью теряли способность различать реальность и воображение. Записи психиатрических интервью, где люди описывали свой опыт как "существование одновременно в нескольких мирах".
Но вместо страха Александр почувствовал растущее волнение. Для здорового человека такие эффекты были бы катастрофой. Но для него, с его прогрессирующим БАС, даже это было лучшей альтернативой, чем постепенная потеря всех функций.
К тому же, он был уверен, что сможет решить проблему избирательности препарата. Его собственные исследования микротрубочек, его эксперименты с растительными экстрактами Розы – всё это давало новую перспективу, которой не было у родителей.
Он посмотрел на часы. Прошло почти три часа с тех пор, как он спустился в подвал. Роза могла начать беспокоиться. Нужно было вернуться