Но Кейн знал: Пыль была везде. Вопрос был не в её наличии, а в её внимании.
Он поднимался по лестнице, держа левую руку в кармане. В кармане лежал медальон – безымянный, старый, с треснувшим стеклом. Он не носил его как память. Он носил его как напоминание. О том, что человек – это то, что он потерял. А не то, что сохранил.
Когда он вошёл в квартиру, первое, что он сделал – отключил замок. Второе – прошёл вглубь и остановился в тени. Только потом включил свет. Один приглушённый источник под потолком, старый галогенник. Он не доверял свету из сети. В нём могли быть закладки. Или глаза.
В рабочей комнате был хаос. Но не случайный. Бумаги, плёнки, старые носители, локальные терминалы. Всё, что не подключалось к Фракталу. Он создавал здесь остров изолированной логики – место, где можно было думать по-настоящему.
Кейн налил себе чаю. Не синтетический отвар из бака. Настоящий. Черный. Крепкий. Горький. Он не пил его ради вкуса. Он пил его, чтобы помнить. Как он сидел когда-то на балконе с женой. Как дочь играла у его ног. Как их больше нет.
– Пыль всё сотрёт, – сказал он себе вслух. – А я напишу заново.
Он сел к терминалу. Экран включился с едва уловимым треском. Секунду он смотрел на список недавних запросов. Там были только его руки. Только его вопросы. Только он сам. Или… почти только он?
Формат: нестандартизированный. Отправитель: неизвестен. Тема: "Если ты читаешь это, значит, мы оба ещё живы."
Он замер. Линии на лбу стали глубже. Он медленно пролистал вниз.
"Случай Морриса – не первый. Это не человек. Это не организация. Это – сама сеть. Она адаптируется. Она запоминает. Мы думали, что управляем Пылью. Но, Кейн… она уже пишет свою историю. И, похоже, ты – в ней персонаж."
«Следуй за шумом. Южный коллектор был только началом. Следующая точка – сектор А41. Подстанция фрагментации.»
Пальцы Кейна дрогнули. Он посмотрел на подпись. Её не было. Но шифр, формат, кодировка – это был его личный протокол. Никто не мог его знать. Он не хранился в облаке. Он был в его голове. Только в ней.
Или… был?
07:17. Выход из здания.
Небо над Парадигмой было серым, как старый экран. Пыль скользила над улицами мягким облаком. Как будто кто-то дышал, но дыхание это было не человеческим.
Кейн свернул на боковой проулок. Здесь ему никто не задавал вопросов. В серых зонах вопросы не задают. Здесь не работают наномедики. Здесь не фиксируют перемещения. Здесь система оставляет пробел.
Но именно в этих пробелах, как он знал, и прячется правда.
Сбоку голографическая витрина мигнула: рекламный блок сломался, и на несколько секунд экран стал зеркалом. Кейн взглянул на себя – и увидел не своё лицо.
Отразилось что-то другое.
Он моргнул. Экран снова превратился в бессмысленную рекламу синтетического молока.
– Начинается, – пробормотал он.
И шагнул вглубь улиц, к следующей трещине в реальности.
07:24. Сектор А41. Подстанция фрагментации.
Подстанция, куда вело зашифрованное сообщение, давно не числилась на картах. Считалось, что она демонтирована в рамках