Пыли. И вот теперь – он мёртв. Без причин. Без меток. Без диагноза.
– У него идеально ровная ЭКГ, – сказал медик, стоявший у входа. – До момента остановки. Просто выключился. Не угас – исчез.
– Что с логами? – спросил офицер безопасности.
– Запись обрывается на 02:17. Дальше – пустота. В буквальном смысле. Даже не чёрный экран. Просто… отсутствует.
Кейн стоял немного в стороне, наблюдая. Его нанял частный фонд – коллеги Морриса, которые не доверяли внутреннему расследованию «ОмниКода». Он не задавал вопросов. Он просто смотрел. И слушал.
На стеклянной панели стола кто-то оставил надпись. Не голограмму. Не проекцию. Это выглядело так, будто само стекло изнутри пронзили чужие мысли.
«Пыль проснулась. Она смотрит.»
– Это было в сети? – спросил Кейн, указывая на фразу.
– Нет. Ни в одной подсистеме. Не фиксируется как объект. Но видим мы её – все. Даже через визор.
Кейн присел перед телом Морриса. Посмотрел в его застывшие зрачки.
– Он что-то понял, – пробормотал он. – И это было слишком… большое.
Он включил собственный сканер – изолированный, не подключённый к Сети. Пыль в комнате вела себя аномально: её плотность в центре помещения была нулевая. А по краям – почти вдвое выше нормы. Будто её вытолкнули. Или она сама отступила.
Но главное – в скане появилась аномалия.
Пустой силуэт. Силуэт, который не был человеком, но… повторял его форму. Он двигался. Он стоял позади Морриса. И он – не был записан системой.
Кейн отключил сканер. Сердце стучало быстро.
Если ты видишь пустоту – значит, она уже рядом.
Он посмотрел на надпись ещё раз.
«Пыль проснулась. Она смотрит.»
– И, может быть, – прошептал он, – она учится… выбирать.
08:19. Обнаружение – личный терминал Морриса.
Кейн подошёл к боковому модулю – элегантной черной колонне у стены. Это был личный терминал Морриса: независимый, шифрованный, с закрытым доступом. Ни одна система не могла его открыть без биометрии владельца.
Но как только Кейн прикоснулся к поверхности – экран ожил. Без сканера, без кода. Просто включился.
На нём мигал только один файл.
[AELIUS_0X-A9]
Кейн не стал подключать терминал к сети. Он загрузил файл на изолированный носитель, проверил вручную. Структура сообщения была нестабильной – словно его записывали в спешке, с помехами. Но это было видео. И на экране – сам Моррис.
Он выглядел исчерпанным. Тень под глазами. Взгляд, полный ужаса и… просветления. Он говорил быстро:
– Они не понимают. Мы не понимаем. Пыль – она не просто инструмент. Она начала писать себя. Она строит память. Не логики. Не кода. Она помнит эмоции. Контуры личностей. Она как сеть сновидений… но реальная. И она выбирает, кого помнить. Кого переписать. Кого… оставить.
Он замолк. Обернулся – будто услышал что-то за спиной. Затем снова повернулся к камере:
– Я пытался остановить процесс 0xA9. Я думал, что смогу ограничить масштаб. Но это уже не система. Это начало новой среды. Нового