другое не плохо. Когда старше станете, кто-то из вас наверняка тоже обретет такой стержень. А ты, возможно, будешь снисходительнее относиться к тем, кому важно быть в составе группы. Или, может, сам станешь таким человеком.
Денис неопределенно дернул плечами, продолжая пить чай. Ему еще очень много хотелось сказать, но он не хотел срываться на Елену Васильевну, которая не виновата в том, что у него есть претензии к одноклассникам.
– Денис, – снова заговорила учительница, – Злата только словесно тебя обижала или физическое воздействие тоже было? Может, она тебя толкала, пинала, шлепала, щипала… Это все тоже физическое насилие.
Поджав губы, Денис сердито посмотрел в свою чашку, но в итоге тяжело вздохнул.
– Нет, она… она не трогала меня. Ну, волосы только лохматила, а так… ничего из того, что вы перечислили. – Сглотнув образовавшийся в горле ком, он сделал большой глоток. Не глядя на Елену Васильевну, Денис продолжил:
– А в началке она обзывала меня рыжим-конопатым и спрашивала, не убивал ли я своего дедушку. А я… – Он что было силы нахмурил брови, чтобы не расплакаться. – А мой дедушка Коля раком болел долго, прежде чем умереть. Мама рассказывала.
Чаще заморгав, Денис поднял глаза к потолку, но вскоре был вынужден опустить их. Елена Васильевна аккуратно коснулась его плеча и деликатно провела по нему, и этот жест растрогал Дениса.
– Еще Гринёва все время называет меня Рыжиком. Или Диней. У меня есть нормальное имя, которым я хочу, чтобы меня называли. Ненавижу эти клички и тупые сокращения. Но Злате пофигу. Бесчувственная… Я даже не знаю, как ее назвать. Язык не поворачивается.
Он снова всхлипнул, и Елена Васильевна протянула ему пачку бумажных платков. С благодарностью приняв ее, Денис вытащил один и наспех промокнул глаза. Сворачивая салфетку в несколько слоев, он прошептал:
– А недавно она… поцеловала меня. На спор. При всем классе. А я был против. Мне так стыдно! – снова всхлипнул Денис и почувствовал, что Елена Васильевна снова погладила его по плечу. – Я бы лучше… да я бы лучше жабу поцеловал сто раз, чем эту Гринёву! Она такая… мерзкая. Ненавижу ее. Ну почему она не оставит меня в покое?!
Из его глаз снова полились слезы. Закрыв лицо ладонями, Денис снова тихо заплакал. Тут же раздался стук каблуков, приглушенный линолеумом, и вскоре он ощутил парфюм Елены Васильевны рядом с собой. Ее рука ласково погладила его по волосам, а потом по спине. Денис затрясся в рыданиях, которые изо всех сил старался подавить. Учительница продолжала молча гладить его, и он был очень благодарен ей за это.
Немного успокоившись, Денис отнял руки от лица и воспаленными от слез глазами посмотрел на возвышающуюся над ним классную руководительницу:
– За что она так со мной, Елена Васильевна? Я никогда ничего плохого ей не делал. Я даже списывать ей давал, но ей все мало. Я так ненавижу ее, вы бы знали!
– Денис, – Елена Васильевна продолжала ласково гладить его по голове, – а почему ты веришь Гринёвой? Она ведь совсем не права. Ты замечательный мальчик. Воспитанный, добрый, отзывчивый