две девчушки в белых платьях крепко обнимали друг друга.
– У вашей хозяйки в Павловске живет сестра?
Ирма отчего-то потупилась.
– Та…
Причина застенчивости могла быть только одна.
– Они не общаются?
– Как не хорошо, та! – Ирма старательно качала головой. – Сестры, та!
– В чем причина размолвки?
Ирма выразительно закрыла рот подолом фартука.
– Полиции можно говорить все, как пастору, – сообщил Ванзаров. – Пастору все говорите?
Горничная покорно кивнула.
– Считайте, что я пастор. Итак?
Ирма оглянулась, что в закрытой квартире было довольно странно, подошла к Ванзарову и что-то торопливо шепнула на ухо. Чиновник сыска искренно не разобрал словесной каши.
– Что-что? – не лучше глухого старика переспросил он.
– Она… Рефолюфицинерка! – произнесла Ирма, в ужасе от содеянного зажала рот ладошкой.
Понятно… Для балерины Императорского театра непозволительная роскошь иметь родственницу с запятнанной репутацией. Невозможно, чтобы сестры, собравшись за родительским столом, делились успехами: «Я вальс феи Драже вчера танцевала», «А я в губернатора бомбу метнула». Тут одно из двух. Как видно, Вольцева выбрала искусство и отдалилась от сестры. Но была причина куда более веская, почему сестры прервали общение. Причина эта была на виду, среди тех же дорогих рамок. Ванзаров бесцеремонно указал на нее пальцем.
– Этот господин часто бывает тут и на даче в Шувалове, он оплачивает ваши счета? – О протежировании партии в «Лебедином озере» он поминать не стал.
Молчание горничной было красноречивей оправданий. Психологика торжествовала маленькую победу: ради такого покровителя Вольцева готова была на все. А уж порвать с сестрой – и подавно. Да и любая балерина мечтала бы иметь покровителя из царствующей семьи. Только что-то заставило ее броситься не к нему, а к сестре. За какой такой помощью?
– Распоряжение полиции, – строго сказал Ванзаров. – Бегите на улицу к ближайшему посту, приведите сюда городового. Будет упираться – пригрозите моей фамилией. Ясно?
– Та… – в испуге проговорила Ирма.
– Повторите мою фамилию.
– Фантзароф…
– Сойдет… Бегом!
Подхватив юбки, Ирма побежала вон. Оставив дом в полное распоряжение чиновника полиции. Что ему было и надо. Заниматься обыском без всякого основания даже в таком деле Ванзаров не мог.
Времени было мало, действовать приходилось быстро. Ванзаров прошел по всем местам, где женщины имеют обыкновение устраивать свои маленькие тайники. Ничего особенного не обнаружилось: пачка ассигнаций тысяч на пять, явно на черный день, любовное письмо «от него», которое, при случае, могло стать козырной картой в политической игре, заграничный паспорт, дававший право выезда из страны. Все это не имело явного отношения к нынешнему делу. Зато под периной Ванзаров нащупал книжицу в твердом переплете. Это оказался личный дневник. Записи были краткие и немногочисленные.