знаний, неотразимый для женщин, но всегда безупречный в личной жизни, почти, как Галахад – рыцарь круглого стола короля Артура, славившийся своей чистотой и целомудрием.
The shepherd is dead, and the sheep
Wander alone in the hills;
The night comes on, the black night,
And the heart with terror fills.
The wolves slink in the shadows,
They who must be fed;
Their breath is hot and panting,
They know that the shepherd is dead.
Oh, sorrow beyond telling!
Oh, sheep that none can save!
Oh, heartbreak of the future!
О shepherd, speak from the grave!
Бредем одни тропой унылой,
А за туманом – волчья рать.
О, пастырь, молви из могилы,
Скажи, какой нам путь избрать!
Критик Салли Перри (Sally Parry) пишет:
«Временами Ланни кажется прообразом послевоенного Джеймса Бонда. Подобно Бонду, он невероятно привлекателен для женщин. Он переживает несколько любовных приключений и безуспешно подвергается их преследованию. Он женится три раза, первый раз – на испорченной американской наследнице, второй раз – на подпольщице антигитлеровского сопротивления, и третий – на американской антифашистской писательнице. В отличие от Бонда, Ланни предан каждый раз одной женщине, осознавая себя человеком чести, отказываясь от фальшивого брака с еврейской женщиной в Берлине, принимая решение, которое, как он знает, приведет ее к гибели».
Далее приводится сцена из книги 8 «Поручение президента», рассказывающая, как Ланни противостоит женскому обольщению своей молодой и красивой приятельницы, хозяйки дворца в военном Берлине Хильды Доннерстейн, где по ее приглашению он остановился.
«Ланни поднялся в свою ледяную камеру. Он положил одежду на кровать и забрался в нее. Он едва согрелся, как услышал, что ручка двери повернулась, стояла полная темнота, и он ничего не видел, но услышал слабые звуки приближающихся шагов, а потом голос прошелестел:
– Ланни, могу я войти?
Голос был близко, очевидно, возле кровати, так что вопрос был излишним.
– Я должен сказать нет, – воскликнул он, – я женатый человек!
– Ланни, я так одинока и так несчастна.
– Сожалею, Хильда, но я дал клятву верности и должен сдержать ее.
– Никто не будет знать, Ланни.
– Я буду знать, и моя честь тоже.
– Вы знаете, я всегда любила вас, и теперь я самая несчастная из женщин.
Бедная душа! Он всегда жалел ее, а поэт сказал, что жалость толкает сознание к любви.
Несколько лет назад она попыталась сблизиться с ним, она показывала желание стать его возлюбленной. Он не знал тогда, как выйти из этого положения и тактично намекал, что с ним не все в порядке. Теперь, когда он был женат и имел новорожденного сына, он едва ли мог ожидать, что подобный предлог сработает. Хильда была вдовой с опустошенным сердцем, таким же было положение многих женщин в Германии и во всей Европе. Их мужья, их любовники, их сыновья – все эти мужчины ушли и миллионы уже никогда не могли вернуться назад.
– Ланни, –