Георгий Петрович

Шустрики и мямлики


Скачать книгу

я письмами, а для него это был обыкновенный вещдок. Он проставил на письмах порядковые номера, согласно дате их написания, взял в руки красный карандаш для пометок особо интересных мест, уселся поудобнее и принялся за чтение.

      Письмо №1

      Привет, братан! Джинсы твои получил, большое спасибо! Они мне тик-в-тик, в облипочку. В них и пошёл на первую свою планерку. Участковая больница на пятнадцать коек. Кроме стоматологии, оказывается, я ещё должен вести амбулаторный прием, курировать стационарных больных и, как заведующий врачебным участком, вынужден заниматься ещё и хозяйственной деятельностью. На территории участка две немецкие деревни, одна со смешанным русско-казахским населением, и центральная усадьба Тупицино, которую немцы называют почему-то деревней дураков. Почему, я ещё не выяснил, но письма, отправленные из населенного пункта с таким названием, смело можно назвать дурацкими.

      Врачебная деятельность началась неудачно. Удалял доярке Глуховой верхний восьмой. Обычно они, в отличие от нижних зубов мудрости, удаляются без проблем, а тут коронка возьми и отломись. Ну, взял прямой элеватор, как меня и учил Соломон, оперся на седьмой и вывихнул корень. Вывихнуть-то я вывихнул, смотрю: как-то конфигурация мягкого неба изменилась. Пощупал. Епэрэсэтэ! Вместе с корнем ушёл кусок заднего края альвеолярного отростка. Что делать? Оставить – может развиться остеомиелит. Решил убрать. Отслоил слизистую, убрал обломок втихаря. Кровь заливает рот. Уже больная догадалась по моему лицу, что что-то не так. Надо зашить. Не могу без помощника – далеко. Нужно щеку шпателем отодвигать. Спасибо Соломону, он мне гемостатическую губку настоятельно рекомендовал взять с собой. Ну, забил туго в рану, сжал пальцами десну с двух сторон со всей силы, дал валик закусить. Кровь остановилась минут через двадцать. Отпустил больную домой, а душа не на месте. Суббота, что делать, если кровотечение возобновится? Пошёл к ней домой, узнать, как дела, а её и след простыл. Уехала к тетке на день рождения.

      «Ну, все, – думаю, – она там самогоночки примет, горяченьким закусит и такое кровотечение выдаст – мало не покажется». Две ночи не спал, веришь? А в понедельник помчался к ней на утреннюю дойку, на ферму.

      «Как здоровье», – спрашиваю. «Отлично», – говорит. Открыла рот. Можешь себе представить? Рана затянулась идеально, даже постэкстракционного тромба почти не видно. Правильно Соломон говорит: «Во рту и в заднице заживает быстрее всего».

      Я так обрадовался, что даже расцеловал её на радостях. А зря! Там её муж-скотник присутствовал с вилами. Как он меня ими на месте не запорол? До сих пор не пойму. Бог спас, наверное. С женой он выяснил отношения незамедлительно – с фонарем ходит, а со мной обещал разобраться позже. Мне уже от него привет передавали. Болтает, конечно, но всё равно неприятно. У меня вызов, потом допишу.

      Слушай про идиотов. Вообще впечатлений масса, поэтому пишу сумбурно и непоследовательно, прерывая писанину на время вызова. Итак: гражданка Омарова лезет в подпол и чистит на ужин картошку, сидя там на корточках. Почему не сделать то же самое на кухне – непонятно. Её трёхлетний сын Руслан разбежался и упал на маму. А у неё в руках нож, только она об этом забывает и пытается поймать ребенка, чтобы он не ушибся. Результат: скальпированная рана через весь лоб, чуть повыше бровей. Разрез зияет, видно надкостницу. Слава богу, что глаза целые. Зашивал, старался. Вроде бы аккуратно получилось.

      Братан! Будь моя воля, я бы издал приказ, строжайше запрещающий приём пищи умирающим больным. Они же как? Нажрутся, а потом при транспортировке отрыгивают. Да если бы только! Такое вытворяют посмертно – не опишешь. Я тут взялся выносить своевременно покинувшую этот мир старушку. Я несу носилки спереди, а две санитарки – сзади. Стали спускаться по лестнице. А она возьми и срыгни прямо на новые джинсы. Теперь стирай. Пусть тебя не удивляют слова: «своевременно покинувшая этот мир». Это не медицинский цинизм – это правда. Ведь если есть выражение: «безвременно покинувший», то почему бы ни употребить слово-антагонист? Всё равно ведь все так думают, а сказать боятся. Бабуське сто лет, у неё сто болезней, ну и как сказать? Безвременно, что ли?

      Оказывается, участковая больница – это похоронное бюро. Нам же всех неизлечимых больных умирать присылают. Я, конечно, вправе от них отказаться, но тогда я не выполню план койко-дней. А меня за это на ковер, на медсовет. Себе дороже. У меня тут Тина Шмидт из немецкой деревни лежит. Достопримечательность! Умирает десять лет. У нее сердечная недостаточность, мерцательная аритмия, сахарный диабет, цирроз печени, а она живет. Асцит тяжелейший, цианоз, а она живет. Верующая. Ты же знаешь, как я к святошам отношусь. Официальный святоша, как и коммунист, может пребывать только в двух качествах: он либо идиот, либо негодяй. Идиот верит слепо и бездумно, негодяй не верит ни во что, но хорошо притворяется и тем самым зарабатывает себе на жизнь, устраиваясь попом, комиссаром или генсеком. Тина относится к первым, но как-то не раздражает. У неё глаза синие, просто плавают в слезах, но слеза почему-то не проливается. Никогда не жалуется. Только молится и улыбается. Святая!

      Кажется, я начинаю понимать, почему Тупицино называют