ради своего служения оставляли родителей, жен и детей. Мне это не раз попадалось в житиях, которые я читала в замке, – пояснила она. – И их мало волновали чувства родных. А Агнесса живет ради других. Ради своих близких она пошла в служанки, хотя домашняя прислуга занимает низшее положение даже в глазах крестьян. Те же Шаплены, у которых я жила, презирали тех, кто живет при господах. И меня они не хотели отпускать, но выбора не было – Жак Шаплен не мог платить оброк.
– Работать надо было – тогда и смог бы! – убежденно заявила мадам де Монфор. – Крестьяне, которые хорошо работают – никогда не голодают.
Андриэнна вздрогнула, едва сдержавшись, чтобы не ударить ее по лицу. Эту дамочку, которая говорит о труде, хотя сама ни разу в жизни не работала! Впрочем, она сама виновата – нашла с кем вести подобные разговоры! Она глубоко вздохнула, стараясь подавить гнев.
– Осторожно, мадам де Монфор, – рассмеялась Лаура, – здесь нет деревьев, куда мадам де ля Фер могла бы запустить свой кинжал, так что деревом можете быть вы!
Андриэнну этот выпад рассмешил. Но гнева поубавилось
– Я не настолько сумасшедшая, как вы могли бы обо мне подумать после того случая. К тому же, госпожа де Монфор не виновата, что не имеет ни малейшего представления о крестьянской жизни. Напротив – было бы странно, если бы это было не так. И, кстати, если бы Агнесса была рядом в тот момент – этого бы не произошло. Она одна из немногих, кому удавалось усмирять мой непростой характер.
– Тогда вдвойне жаль, что такое сокровище не осталось жить в вашем замке! – с усмешкой заметила графиня де Шатильон. Андриэнна кивнула.
– Согласна с вами. Мне тоже жаль. Но ее жених, которого она долго ждала и который был в Париже подмастерьем стал мастером и смог приехать за ней. Я предлагала им остаться, но он хотел жить в Париже и быть свободным ремесленником. А она заслужила счастье.
Графиня де Шатильон чуть наклонила голову. Вспомнилось, что рассказывал ей об этом Клопен. И, против своей воли, она отметила, что Андриэнна даже не упомянула о своем участии в устройстве судьбы подруги. Хотя могла бы и похвалиться, что именно она устроила счастье этой женщины. Да и вообще, говорила об Агнессе с совершенно искренней теплотой, ничуть не стыдясь напоминания и о своем низком происхождении.
В этот миг карета остановилась перед большим домом с красной кирпичной крышей. Дамы вышла на мостовую. Графиня де Монфор поспешила к крыльцу, герцогиня за ней. Андриэнна задержалась, отряхивая низ верхнего платья от грязи. Лаура отстала от подруг и подошла к ней.
– Будьте осторожны с подобными высказываниями, мадам, – небрежно бросила она. – Насчет святых. За такое вас и впрямь могут обвинить в ереси. В этот раз вам повезло – герцогиня де Контуар не болтлива, а у графини де Монфор ваши слова уже вылетели из головы. Сейчас ей уж верно не до споров о богословии!
– А вы, мадам? – осведомилась графиня де ля Фер. Удивлению ее не было предела. Лаура