эту балладу за мечту только, – к истине отношения не имеющей абсолютно.
Гоголь:
– Знал, что второй заход – вместе с первым – победят.
Возражение объединяется с утверждением. Вся проблема в том:
– Как это может быть, чтобы они объединились, не объединяясь? – если Такого еще никто никогда не видел.
Но в том-то и дело, что объединение идет с будущим, а возражение – это объединение тавтологией, сравнением с уже известным.
Люди часто мечтают, что надо было не так поступить, а лучше:
– Эдак! – но в том-то и дело, что и Эдак – не поможет!
Обе части вертятся у Человек не только на языке, но и в уме многократно мечтают, – а:
– Так и оставить их вместе, догадался только Ромео пока что у Шекспира, и вот Гоголь явно норовит тоже:
– Прославиться.
Грибоедов уже сделал своё дело, как Горе от Ума, но Белинский оказался не в состоянии одобрить, – ибо, как:
– Новый Завет и у нас, где дураков намного меньше, чем умных?! – Всё равно не получится.
Действительно, какое великое, прекрасное добротой и умом к Человеку создание:
– Новый Завет, – бубнящему одно и то же Хомику:
– Не так надо было сделать, а эдак, – что остается только научиться оставлять их вместе.
Но это не просто, разделить самого себя, как заметил Белинский:
– Накуролесил Грибоедов в Горе от Ума, вложив в уста, еще не замершие Фамусова и Скалозуба также и мечту идею Чацкого, что, мол, тут тоже был, мед-пиво пил, – а:
– Это уже не вырубить топором.
И то, и другое – посчитал Белинский – несовместно. А то, что эти части не надо совмещать:
– Не догадался.
Кстати здесь надо заметить про Отелло и Яго Шекспира в пьесе Отелло, что Третий был всё-таки не Яго, а Кассио, возлюбленный Бьянки. Дело могло обстоять следующим образом – имеется в виду дело возбуждения ревности у Отелло за трахтенберг с кем-то еще его Дездемоны. Ибо Отелло мог не поверить самому себе, что трахал ее с еще большим:
– Чем обычно, – удовольствием, когда понял, что через него иногда стрекочет импульсными искрами какой-то хрен собачий – лейтенант-ик – Кассио.
Как говорят обычно в старых кино:
– Это иму тока кажется! – на самом деле, конечно, ничего между ними – Кассио и Дездемоной не было. И вдруг – как-то – видит из окна, возможно, как это сейчас бывает – третьего этажа, откуда хорошо видно всё, что куётся на самой Земле – этот хрен собачий Кассио, догоняет вашу – ни шатко, ни валко – вышагивающую Дезу, со сложенными сзади лапками, – и:
– Цап! ее за пальчик, – пожимает его даже больно.
Так-то можно, конечно, ее поругать, как припрется из магазина опять домой, но если прицепить сюда – нет, вот как раз не пересуды по этому поводу уже идущие, а своё личное наблюдение:
– Абсолютной истине подобное, что трахал ее намедни с мелькающими, но всё равно то и дело, или пусть, довольно часто даже:
– На переменки