не участвуют в этом деле освобождения Маши из плена.
Проблема решается рукой, поданной Герою с Полей.
А:
– А это и есть никем почти непризнанная и непонятая Велика теорема Ферма, о Связи именно Полей и Текста.
И получается, если уж наука в лице Французской Академии до сих пор не признала эту теорему Ферма доказанной, – остальным грешникам, тем более нет смысла думать наоборот.
Как и можно сказать:
– Ну Ферма, ну Шекспир, ну Пушкин, ну Я, – а еще-то кто понимает, что мир Невидимый реальнее вира Видимого?
Яков Кротов, похоже, тоже иногда сомневается.
Поэтому, когда говорят, что только пять человек в мире понимают Теорию Относительности – не знаю, кто пятый – Эйнштейн, если только.
Однако, не только вся Библия, и Новый и Ветхий Заветы набиты святыми, знавшими и понимавшими ЭТО, – но и:
– Авторы и Герои достояний Литературы, – как-то:
– Чацкий, Онегин и не только, а даже герои Дюма, Сэлинджера, и не только Бальзака, но и Фенимора Купера и Джека Лондона, Стивенсона Остров этих самых сокровищ, Робинзон Крузо Даниэля Дефо, Эрнест Хемингуэй, и весьма-весьма еще приличное количество людей живших на Земле, и не только таких, как Данте, но Стендаль, например, а уж художников, начиная с Ван Гога и до Леонардо да Винчи, и еще дальше и ближе, – и:
– Пересчитать трудно.
Все они сражались за Веру в Бога, – как:
– Кант и Гегель, – за своих Слон-офф и Кит-офф, удерживающих Землю от падения, несмотря на то, а как оказывается, даже наоборот, что они:
– НЕВИДИМЫЕ.
Стивен Кинг удивил свой книгой:
– Как писать Книги, – ничего более здравого не только не читал, но и не слышал даже от Хемингуэя.
Имея, разумеется, в виду здешних просветителей – какую только неправду ни говорят, что можно подумать, правды и вообще никогда не бывает.
И все эти Книги – есть не что иное, как Вера в Бога.
Не знаю, всем ли являлся Серафим, как А. С. Пушкину, – я:
– Так и не смог – кажется – вынести ужаса Его присутствия.
Много раз пытался, но ужас видения себя над собой оказался выше моих сил. Но сейчас думаю, что это и не нужно было:
– Отрываться от Земли полностью.
И так получается, что никто – или почти никто – не верит тому, что уже и даже:
– Логически очевидно, как правота написания Пушкиным Воображаемого Разговора с Александром 1 и то, что Дубровский спас Машу, но именно:
– Из другого мира! – как, например, кто-то подал руку со Сцены царю Агриппе и он смог подняться к Вере в Бога.
Не понимают на вид элементарную вещь, что Весь Мир – Театр – это значит, что и сама Сцена делится на:
– Сцену и Зрительный Зал – тоже!
Поэтому увидеть, что Пугачев в Капитанской Дочке – царь настоящий – трудно именно поэтому, что, да, но только на:
– Сцене, – как промельк маховой.
Как, возможно,