– 5000; в городских – 1000. Кстати, ты же много лет проработала в городе, может, есть знакомые в СМИ? Поможешь мне опубликовать статью?». Сказав это, она вынула из кармана сложенную несколько раз бумажку.
Только теперь У Сяохао поняла истинную цель её визита. Она взяла бумажку, развернула, прочитала. Это был отчёт о работе по плановому деторождению в г. Цзепо за полугодие, но в нём не было ничего примечательного. Ей было неудобно прямо сказать об этом Хао Цзюань, поэтому она сказала: «Директор Хао, я работала в районном НПКСК, практически никого не знаю в СМИ. Но, когда я поеду в город, то могу попросить знакомых передать Ваш отчёт в редакцию, пусть там посмотрят».
Хао Цзюань сложила руки перед собой в благодарном жесте и, кланяясь, повторяла: «Спасибо, спасибо, председатель У!»
Поблагодарив, Хао Цзюань снова заговорила о своём муже: « Три года назад секретарь Чэн получил повышение и уехал. Заменить его должен был мой муж Лай. Он восемь лет проработал заместителем секретаря. Если не он, то кто? Вдруг откуда ни возьмись появился Чжоу Бинь, и у Лая не оставалось другого выхода, кроме как стать руководителем ВСНП, который не имеет никакой власти и влияния. Потом мы узнали, что всё это Чжоу Бинь устроил для виду, приехал в Цзепо, как будто его понизили, а сам готовит почву для повышения, выслуживается перед начальством. Однако он весьма предприимчивый, работа здесь – одна показуха, разыгрывает из себя мастера пера…»
У Сяохао поняла, что больше не может слушать Хао Цзюань. С такой сплетницей поведёшься, и сам попадёшь в воронку скандалов, пересудов, да так, что потом не отмоешься. И она сказала: «Извините, директор Хао, не могу больше с Вами разговаривать, мне нужно бежать, нужно сходить кое‑куда с начальником культстанции».
Лицо Хао Цзюань вдруг стало загадочным: «Это с Го Мо? Она же любимчик секретаря. Если с ней заведёшь дружбу, то и с секретарём будут хорошие отношения».
У Сяохао уже с некоторой долей раздражения сказала: «Вы о чём? Я ответственна за культуру. У меня с ней рабочие отношения, и нет никаких задних мыслей».
Но Хао Цзюань и не думала сдаваться: «Ты ответственна за культуру, тем более должна знать Го Мо. Она такой человек рыболов. Она почему стала начальником культстанции? Не из‑за красивого голоса, а потому что спит с начальством».
У Сяохао больше не могла слушать её болтовню, она схватила трубку и позвонила Го Мо: «Сяо Го, пошли», затем встала и направилась к выходу. Хао Цзюань тут же последовала за ней, при этом прошептав: «Я тебе доверилась, поэтому рассказала всё это. Но ты никому, хорошо?»
5
Не успела У Сяохао выйти из здания, как увидела, что Го Мо едет на своём мотоцикле со стороны культстанции с задней части двора. Мотоцикл у неё старенький, и от того издаёт громкий рёв, и синий дым из выхлопной трубы сзади виден издалека.
Го Мо притормозила возле неё. На её красивом личике сияла улыбка: «Председатель У, у Вас же есть машина, но Вы не пригнали её в Цзепо, заставляете меня ездить на этой развалюхе».