много делового люду здесь проживает,– рассказывал на ходу Митрич.
– Купцов что ли?
– Нет…тех, кто дела делает.
–Погоди, а купцы разве не делом занимаются?
– Купцы торгуют и народ дурят, а деловой люд их наказывает, – наставительно произнес Митрич, – Ничего, скоро сам все поймешь, вон видишь рынок Покровский, уже недалеко.
Минут через двадцать они подошли к небольшому кирпичному дому, густо увитому виноградом.
– Ну, слава богу, дошли,– сказал Митрич, перекрестившись на видневшиеся купола, толкнул дверь и вошел в дом.
За большим обильно накрытым столом сидело пятеро мужчин и три женщины. Не переступая порога, Митрич снял картуз и низко поклонившись, произнес: – Мир вашей хате, честные бродяги.
Разговор сразу смолк, все посмотрели на вошедших, а трое резко опустили правую руку вниз.
– И вам не хворать, – произнес один, не вынимая руку из-под стола. –Кто будешь, каким ветром занесло?
Митрич не успел ответить, как сидевший во главе стола высокий широкоплечий мужчина с приятным скуластым лицом произнес: – Погоди, Афанасий… – и, привстав, удивленно, но с радостными нотками в голосе произнес: –Митрич! Никак ты?
– Я, Антон… как бог есть Я!
Антон вышел из-за стола, подошел к Митричу, крепко обнял его и прижал к груди. Постояв так некоторое время, он повернулся к присутствующим и сказал:
– Это Митрич, проверенный годами, дорогой мне человек. За него как за себя ручаюсь.
После этих слов Митрич уже уверенно подошел к столу и поздоровался со всеми за руку.
– Угостишь с дороги? – улыбаясь, спросил он.
– О чем разговор? –также с улыбкой ответил Антон.– Екатерина, тащи чистый прибор.
– Два, – сказал Митрич.– Не один я, с другом.
Все посмотрели на Тихона, который стоял за порогом в тени коридора.
Предупреждая расспросы, Митрич произнес:
– Это Тихон, верный человек, хоть молодой, но правильный, с понятием. Мы с ним – не разлей вода.
– Ну, тогда милости просим! – не переставая улыбаться, произнес Антон и, сделав приглашающий жест, добавил: – Прошу к столу.
После небольшой суеты, всегда имеющей место, когда появляются новые люди, наконец, все расселись. Афанасий всем, в том числе и дамам, наполнил лафитнички. Антон поднялся и, глядя на Митрича, сказал:
– Удивительная штука жизнь, третьего дня вспоминал своего друга и не чаял с ним свидеться, а тут на тебе! Судьба подарок преподносит…Твое здоровье, дорогой! Очень рад видеть тебя за нашим столом! Здоровья тебе и фарта!
Все дружно выпили. Минут десять за столом царила тишина, нарушаемая стуком вилок о тарелки.
– Я и вправду думал, что тебя нет в живых, говорили, что, когда ты с этапа свинтить хотел, жандарм тебя подстрелил,– сказал Антон, вновь наполняя рюмки.
– Подстрелил, да не совсем, он в руку пониже плеча попал, а я с обрыва в реку упал. Фараоны смотрят на воду, ждут, когда вынырну, а на берегу ракита старая корнями в воду росла. Пока они бежали, я под корни