и это всё можно было каким-то образом объяснить и принять, если бы не то, что помнил Леонид.
А в воспоминании Леонида не было места ни сковороде, ни маслу, ни 1-й детской больнице.
В его воспоминаниях всё случилось ночью.
Он проснулся от дикой боли в шее, в мокрой кровати, и несколько секунд мучительно пытался вспомнить, как же это – дышать. Наконец, смог вздохнуть воздух и закричать и почему-то очень долго никто не откликался, а он кричал и кричал, но без толку…
А потом почему-то резко наступал день, на шее мальчика красовалось безобразное чёрное пятно: сформированное, без каких-либо бинтов или повязок, а мама рассказывала ему в первый, но отнюдь не в последний раз, историю об упавшей сковороде…
Почему он так похож на отпечаток трёх пальцев? Словно кто-то коснулся его шеи грязной, запачканной в угле рукой? Словно кто-то поставил на него свою метку?
Незаметно для себя, Леонид вытащил из кармана Сашкин пятак и принялся крутить его пальцами.
Что правда? Воспоминания семилетнего мальчика или же слова взрослых? Есть ли в этой истории что-то кроме параноидальных мыслей? Могло же быть, в действительности всё так, как рассказывала мама? И рубец – это просто ожог экзотической формы и не более того. А то, что он начинает ныть, когда Леонид осознаёт своих пациентов, так надо бы ещё разобраться – не бред ли это тоже, не начало шизофрении?
И при чём тут его детские кошмары, начавшиеся после появления рубца и вернувшиеся в то же время, когда он начал осознавать больных?
…Пальцы «катали» пятак всё быстрее и быстрее, Леонид попытался остановить монету и с ужасом понял, что не может – рука стала будто чужой и уже не слушалась его. А пятак все ускорялся и ускорялся, пока, наконец, движения бронзового кругляша не слились в одну сплошную ленту…
И в этот самый момент Леонид раздвоился.
4. Да, он продолжал стоять у себя в коридоре и смотреть в зеркало на игру бронзовой монеты в взбунтовавшихся пальцах, чувствуя при этом, как сквозняк с незакрытой лоджии метёт по ногам, но, одновременно с этим, он ложился спать в совершенно другой, прекрасно знакомой ему, проданной несколько лет назад квартире, выпив стакан молока (обязательная часть ритуала отхода ко сну) и просимулировав в течение нескольких секунд чистку зубов.
В одно и то же время, двумя парами абсолютно одинаковых глаз, он смотрел на монету в своей-чужой руке и при этом сонно разглядывал потрескавшуюся и пожелтевшую побелку потолка своей детской комнаты. Проваливаясь в сон, маленький Лёня всегда пытался разглядеть в затейливом калейдоскопе из отколотых кусочков штукатурки и трещин на потолке каких-то волшебных и прекрасных существ, таящихся там: дракона, сфинкса, единорога…
А потом Леонид уснул. Нет, оба Леонида уснули: усталый и напуганный парень у зеркала, тщетно пытающийся совладать с обезумевшими пальцами и маленький, совсем недавно научившийся самостоятельно чистить зубы, но уже старательно отлынивающий от этой занудной процедуры, мальчик.
Но, если маленькому Лёне снилось