открывшийся на Крестовском острове, – всё это Леонид узнал из путанного телефонного рассказа Паши.
Отужинав, брат параллельно провёл какую-то не терпящую до утра встречу, разбирая накопившиеся за время отсутствия в стране дела и, серьёзно проголодавшись, поехал на Невский, в пафосный и, по мнению Леонида, безумно дорогой ресторан при одном из центральных отелей. Уничтожив половину свиной рульки, Борис неожиданно побледнел («Будто бы увидел что-то в витрине» – слова Паши) и настолько быстро, насколько мог, покинув столик, направился в туалет. Паша едва успел проверить кабинку. Там было пусто.
Десять минут Борис отсутствовал, что никоим образом не смутило Пашу – особенности питания шефа подразумевали длительные «заседания» по двадцать-тридцать минут. В туалете была всего одна кабинка и за всё это время, разумеется, никто туда ни входил. Дверь была заперта.
А затем Паша услышал тихий, сдавленный крик и грохот. Как будто кто-то уронил на кафель мешок с картошкой, весом под два центнера.
Или как будто сто пятьдесят килограммов человеческого тела упали с унитаза.
А спустя секунду из-под двери туалета побежал красный ручеёк. Дверь была выбита за несколько секунд. Боря лежал на полу, прижимая к шее сорванный со стены вместе с креплением рулон туалетной бумаги, уже ставший из белого алым. Кровь была повсюду: на зеркале, стенках, кафеле пола. Вслед за Пашей, в туалет вбежал охранник заведения и несколько официантов:
– Там никого не было, Леонид Николаевич, – с обречённостью в голосе повторял раз за разом Паша. – В тот закуток, где туалеты, вообще никто не заходил. И в остальных было пусто – охранник ресторана сразу же проверил. Никого не было, Леонид Николаевич. Никого.
– Лёнь, я уже всё рассказал следователю, – устало вытаскивая из пачки сигарету, заявил Фёдор Абрамович, бывший преподаватель Леонида, врач, чьи сертификаты, дипломы и прочие регалии, полностью занимали три из четырёх стен его кабинета и даже пытались периодически проникнуть на заднюю сторону двери, аккурат над крючком для халата. – Не заставляй меня повторять ещё по одному разу!
Леонид щёлкнул зажигалкой, прикуривая хирургу, и выразительно посмотрел тому в глаза:
– Ладно, – вздохнул Федор Абрамович. – Очень странная рана. Словно кто-то ткнул отвёрткой прицельно в проекцию ярёмной вены.
– Мне сказали, что ему пытались отрезать голову?
Хирург покачал головой:
– Головы так не режут. Это – реанимация бредит. Я помню был однажды у меня случай, ещё в армии… – Леонид, особо не скрываясь, закатил глаза, хирург осёкся и продолжил: – В-общем, как отвёрткой, но не совсем. Словно не резать пытались, а кровь выкачать… Рассечены ткани достаточно грубо…
– Какой был гемоглобин? – спросил Леонид, потирая виски.
– Восемьдесят. Но хрен знает, сколько крови он потерял в том сортире… – хирург пожал плечами. – Ты что всерьёз думаешь, что из твоего брата выкачали литр крови?
Леонид покачал головой.
Что случилось с Борей? Имеет ли это какую-то связь с