я здесь не в первый раз. Можете не переживать и вообще ничего там не писать, все равно никто читать не будет. Равно, как никому совершенно не будет интересно, что вы там с собой везете. На таможне вам сразу очень четко скажут, сколько будет стоить беспрепятственный и беспроблемный въезд на территорию Кирата. Платить наличными и в любой валюте – это единственный документ, который там нужен.
Улыбка мужика сделалась шире.
– Я примерно так и думал, но, все равно, только сейчас успокоился, когда вы подтвердили. А то я со своей пушкой лечу, никогда с ней не расстаюсь, куда только не еду охотиться, везде с собой таскаю, ни на что другое не променяю никогда. А в таких веселых странах с режимами подобными Миновскому – скажем так, иногда бывают сложности.
При упоминании об охоте Осокин ощутил нечто, вроде интереса.
– Вы прилетели в Кират ради охоты?
Краусс кивнул, лицо его осветилось, усы самодовольно полезли вверх.
– Да! Можно сказать, что я профессиональный любитель экстремальной охоты во всех ее видах и проявлениях! Из тех сумасшедших, про которых в книжках пишут, что они душу б продали, чтобы получить шанс поохотится на живого тираннозавра или кому-то ему подобного. Уже лет десять только и делаю, что мотаюсь по всему миру, добровольно лезу в такие места, к которым нормальный человек и за деньги близко не подойдет. А в последнее время много раз слышал, что Кират им всем, по количеству и качеству адреналина для охотника, запросто даст сто очков вперед. Невероятное разнообразие редчайших видов, в том числе, хищников, почти все смертельно опасны. Помню, я глазам своим не поверил, когда впервые прочитал, что в Кирате за год от нападения диких зверей погибает больше народу, чем во всем остальном мире вместе взятом. Одним словом, рай для психа, вроде меня!
– В таком случае, думаю, Кират вам действительно очень понравится. Не будете разочарованы.
Краусс раскрыл рот для ответа, но сказать ничего не успел – с глухим хрустом самолет содрогнулся от кабины пилотов до хвостового оперения, двигатели натужно заревели, принявшие на себя многотонную тяжесть, стойки шасси жалобно застонали. Девица с зелеными волосами вяло захлопала в ладоши, ее патлатый кавалер слабым голосом крикнул «Ура».
– С пяти регулярно летаю, а все не могу привыкнуть, – Краусс развел руками, – Мне кажется, проще бешеному носорогу с пяти метров в глаза смотреть, чем вот так вверять свою судьбу какой-то непонятной обезьяне за штурвалом.
«Лучше обезьяне, чем самой Преисподней», подумал Осокин, но вслух произнес только:
– Добро пожаловать в Кират.
Завывая двигателями, самолет докатился до конца полосы, развернулся в сторону широкого бетонного кармана, почти вплотную примыкавшего к высокому, но какому-то приземистому, словно пригнувшемуся к земле, зданию терминала. До третьего этажа окон в нем практически не было, за исключением нескольких щелей, больше напоминавших бойницы, чем обычные окна. У единственного входа, рядом с полуоткрытыми створками