не возникнет. Подчиняясь её упрямому желанию рожать одного ребёнка за другим, он, как она чуяла, иногда впадал в отчаяние.
– Ты же обещала, ты же дала слово, что принимаешь противозачаточные средства! И опять обманула! На кого я тут похож в глазах всех? Какой-то архаичный божок плодородия… Да ради того, чтобы нас вывозить отсюда, когда придёт срок, потребуется спецрейс с особым детским отсеком. И ведь все бабы из-за тебя с ума сдвинулись. Все вдруг разом принялись за деторождение…
Детей у них появилось четверо. Последними родились близнецы, два мальчика. Старшая Альбина – любимица Рудольфа. Светлая, как и первая Елена, с изумрудными в синюю крапинку глазами. Последующие все мальчики. Светло-русый, похожий на отца, Андрей. Одинаковые, темноволосые, синеглазые Анатолий и Алексей. Альбина ничуть не напоминала первую капризницу Елену. Очень послушная девочка, нянюшка и воспитательница их маленького семейного детского сада.
– Видишь, – говорил Рудольф-отец, – моя природа доминантная по отношению к твоей, и это естественно. А близнецов, уж так и быть, я решил подарить похожими на тебя. Это справедливо, поровну. – И он гладил переплетение косичек на её голове, из которых она перед сном вытаскивала свои многочисленные заколки с камушками.
Дети стали для Нэи после любви к их отцу всем прочим. Только муж и дети, до остального ей не было и дела. Её мир оказался замкнут, как произошло это и на Земле. Тем ни менее, он переливался и сиял от счастья. Она мечтала о такой семье всю жизнь. Рудольф принадлежал ей. Навсегда. Навеки. Так она теперь считала. Окружённая детьми, а к ним примкнули, к их детскому саду, и двое мальчишек Артура, вечно занятого вместе со своей женой обязанностями в городе, Нэя с Альбиной были погружены в заботы о своём маленьком воинском братстве.
Нэя не сразу стала замечать, как редко Рудольф приходит к ней в их пирамиду – спальню. Но ведь она так уставала за тот интервал времени, что соответствовал земному дню, и к условному вечеру ей часто хватало сил лишь на то, чтобы добраться до подушки. А Рудольф уставал ещё больше, загруженный строительством бурно растущего города. Город под куполом рос, он уже выбросил свои щупальца в необитаемые прежде пространства, и новые галереи завершались в конце новыми куполами.
– Что ты думаешь о новенькой девушке с её странным и немолодым коллегой? – спросила Нэя у него после того, как он расслабился и почти засыпал, уткнувшись в её плечо, с которого стащил сорочку. Она потрогала кружевную бретельку, с неудовольствием заметив, что он её оборвал. Опять надо чинить, а здесь каждый лишний сантиметр кружева – роскошь. Здесь мало тканей, все ходят в совершенно одинаковых комбинезонах. И спят в спортивных майках, однообразных и скучных.
«Какая я стала мелочная», – усмехнулась она, – «совсем как нищенка на Паралее». Ей даже не пришло в голову, что это последнее их любовное утреннее милование. Она была уже настолько избалована его нежностью, что подобные пробуждения, стали обыденностью её жизни. То, что