я прожила больше времени, чем где-либо ещё. Вообще, это было старое общежитие, но какие-то комнаты стали полноценными квартирами после ремонта, во время которого построили дополнительные стены. Наша квартира была смежного типа: у нас была отдельная дверь с номером 6-7, потому что внутри было две отдельных комнаты, небольшая кухонька. Но туалет с ванной были общими: доступ сюда был у нас и наших соседей, которые жили по другую сторону и заходили к себе через второй подъезд. Также у нас стояла дверь между нашей «квартирой» и общим коридором.
Всё бы ничего: у меня отдельная комната, родители спали в зале, но иногда соседи, с которыми мы разделяли туалет и ванну, могли так всё засрать (в прямом и переносном смыслах), что хотелось всё снести и купить новое. Обычно к соседу, который жил в конце коридора, ходили алкаши. Это были не только мужики. Однажды мама пошла утром в ванную и увидела, что в туалете стоит голая женщина (страшная, лет пятидесяти, но выглядела на все шестьдесят пять из-за того, что бухала больше, чем дышала). Дверь в туалет, как вы поняли, даже прикрыта не была. Маму это так возмутило, что она начала орать на эту бабу и соседа, который был в таком пьяном угаре, что уже ничего не соображал. Реакцию мамы вполне можно понять: а если бы ребёнок увидел всё это извращенство? Кроме этого, мама всегда после соседских попоек вымывала всю грязь, оставшуюся в местах общего пользования, ведь больше это никто не делал.
Эту «квартиру» предыдущая хозяйка получила от совхоза (может, и не она вовсе, а хозяин до неё – никто же не знает, сколько раз она так выкупалась). Но мама хотела, чтобы это жильё принадлежало нам всем на законных основаниях, поэтому решила его приватизировать. Всеми правдами и неправдами мама на судах доказывала, что это её квартира и она хочет разделить её на семью. Папаша в этом вообще не смыслил, но его кто-то надоумил (возможно, его сестра), чтобы он сказал Лене, что хату надо записать только на его имя. Но мать моя тоже не пальцем деланная. Мне кажется, я даже помню этот разговор.
Мы ехали в батиной машине домой, и тут отец начал говорить, мол, пиши собственником квартиры только меня! А мама со спокойной интонацией и уверенным видом начала вешать лапшу на уши, что юрист советовал приватизировать квартиру на всю семью, потому что есть несовершеннолетний ребёнок. Батя смотрел прямо на дорогу, а в его голове как будто обезьяна с тарелками стучала. Я тогда ничего не понимала, но со временем всё осознала. После долгих месяцев разбирательств и не одного суда мама добилась своего, и доли в этой квартире получили все трое. Тогда номер на двери остался только один – 7.
Помню, как для меня стало большим удивлением встретить выходящего из соседней квартиры моего друга с детского садика! Дениса! Мы с ним даже танцевали прощальный танец на выпускном! Он тоже был поражён не меньше меня. Оказывается, мы – соседи. Куда ещё лучше? Есть куда – мы с ним в одном классе! А ещё много других ребят, кто был с нами в одной группе в детском саду. Было так классно понимать, что гулять возле дома и ходить в школу я буду не одна. Круто!
У