я бы точно не отказался, – признался я.
– Пойдем в дом, ты мне расскажешь, как сюда попал. А я тебя напою, пока машина с песком не приехала.
– Машина? Что за машина?
– Я чувствовал, – признался старик, – что открытый колодец – это плохо. Добром это не кончится, и решил его засыпать песком. Но все откладывал и откладывал, пока по ночам не услышал какие-то жуткие завывания, аж страшно становилось. Или там кто-то плакал, или так ветер гулял. Становилось не по себе. Ком к горлу подступал. Вот, а вчера решил, что все, хватит мне этого. Колодец надо засыпать, а то кто-нибудь туда провалится. Вот и накликал беду. Сегодня утром увидел в нем тебя. Ты пей воду, пей. Сейчас машина приедет засыпать колодец. У меня к тебе, парень, просьба: не говори никому, что ты провалился в него. А то мне плохо будет. Очень плохо. А за это проси все что хочешь.
– Мне надо деньги на поезд до Москвы. И скажите, где у вас тут вокзал?
– И все? – даже удивился старик. – Я тебе сейчас все дам и расскажу, как дойти до вокзала.
– Очень хорошо. Я согласен.
Вокзал я отыскал быстро, а потом купил билет до Москвы и уже через час сидел в своем вагоне. Как я и предполагал ранее, поезд поедет в Москву через Таджикистан и Казахстан и будет находиться в пути почти четверо суток. Столько не спать я просто не мог и поэтому решил не вступать с другими пассажирами в контакт. Сразу выбрал место не столь популярное – возле туалета. Это было сделано, чтобы запутать других пассажиров. Народу проходит здесь много, а лица мелькают разные, поэтому у меня появился шанс сбить с толку своих попутчиков. Главное, чтобы они не очень запомнили мое лицо. Каждый раз, когда я буду просыпаться, они могут задавать вопрос: кто вы? А самые ответственные из них могут вызвать проводника. Поэтому, чтобы сократить все контакты, я приобрел верхнюю полку, а сам все время проводил в вагоне-ресторане. Приходил спать лишь поздно вечером, чтобы не смущать народ, а уходил тогда, когда ресторан открывался. Старик мне хорошо заплатил, и я смог себе позволить сидеть в ресторане до закрытия.
Так прошла моя поездка. Люди и не подозревали, что я какой-то чужой. Может, они меня и не помнили, но знали точно, что это место занято, потому что оставлено белье и расстелен матрац. А значит, хозяин мог вернуться в любое время. Я и возвращался поздно вечером и сразу ложился спать, отвернувшись к стенке. Ни с кем я не разговаривал, и только это меня уберегло от ненужных расспросов.
Лишь на четвертый день смог добраться до Москвы и сразу же отправился на пригородные электрички, а еще через час уже шел по своему родному городу. До дома оставалось дойти совсем ничего, как вдруг я увидел знакомую девушку.
«Это же моя Юлька!» – сразу промелькнуло в голове.
Как же она похорошела за то время, когда я был на войне. Стала более стройной и милой. Какие красивые и тонкие черты лица! А ее глаза – я никогда не спутаю их с другими. Когда они смотрят на меня, то уменьшаются, свет перестает в них вмещаться. Кажется, что по щекам рассыпаются