раздражения. Он и Синклер были достаточно методичны, когда начинали, как он считает, по-разному. Начало должно быть несовершенным, просто потому, что это начало. И все же, продолжает он, это должно быть начало философии, а значит, уже сама философия. Синклер, напротив, начинает с потребности в философии, и Гегель с этим не согласен. Гегель пишет:
«Я безусловно согласен с вами, что нельзя начинать вслепую. Дело в том, что начало должно быть по существу началом философии. Следовательно, я требую от начала еще больше, чем вы, чтобы оно уже само было, по сути и по существу, философией и заявляло о себе как о таковой, чтобы оно было, таким образом, больше, чем только потребность в философии, но и не больше, чем оно может быть как начало философии.» (432)
Такой анализ сомнений, как у Синклера, сам по себе привносит много философии косвенно, исподтишка. Синклер ввозит контрабандные товары. Он признает сомнение как факт. Гегель говорит, что его собственное начало – это факт, непосредственное. Это начало, потому что оно еще не прогресс. Он пишет:
«Теперь контрабанда запрещена императорским указом, и нужно было бы, чтобы трибунал уже признал в необоснованном характере этой деятельности метафизику или идеологию». (431)
Это редкая ссылка Гегеля на «Идеологию», пишет Осмо, поскольку термины в тексте даны на французском языке. Содержание сомнения уже больше, чем непосредственность. Он пишет: «Моя единственная и неповторимая цель – преподавать в университете». (433) Суматоха сегодняшнего дня оставляет мало места для расходов на университеты, тем более на метафизику. Приоритетами министерства являются профессии – право, медицина, теология, – но философия является их основой (см. Correspondance II, письмо 218). Синклер вскоре погиб на Венском конгрессе и теперь (1844) забыт.
Карл Виндишман
Гегель обсуждал с Виндишманом католицизм и медицину. В 1810 году Виндишман писал, что «Феноменология» – это руководство по освобождению человека, подобно ключу к Евангелию, о котором говорил Лессинг. Он пытался связать религию с медициной, пробудить священника во враче, как он выражался. Он также интересовался сомнамбулизмом и аннотировал перевод книги де Мейстра «Soir [ées de Saint Petersbourg» (1824). Это, конечно, был знаменитый текст Реставрации, похожий на «Размышления о революции во Франции» Берка. Он высоко оценил рецензию Гёшеля на «Афоризмы об абсолютном знании и незнании» (см. Rosenkranz III,15). Позднее Гегель считал, что видит плагиат в книге Виндишмана «Философия в ходе всемирной истории» (4 тома, 1824—34).
Николаус фон Тален
Он обсуждал протестантизм и политическую экономию с фон Таленом. Тален был датским студентом во Фленсбурге, который знал Рейнхольда и изучал философию в Киле. Он также был знаком с Халсеном из Лиги свободных людей, и Розенкранц рассказывает о нем больше в своем издании 23-го тома «Жизнеописаний Канта». Он стремился к рациональной точности, а не к мистическому энтузиазму Виндишмана. Он откликнулся на «Логику» и написал