на задыхавшуюся Алмазу, как босыми ногами случайно больно наткнулась на кольцо дверцы погреба, как в полной темноте, на ощупь по прорытому ходу под домом вылезли с ней на улицу, как побежали со всех ног, не разбирая дороги.
Рубина пыталась кричать, звать на помощь людей, но у несчастной вырывался только хрип и кашель. У неё в голове теперь была одна цель: увести сначала подальше внучку. Хотела потом вернуться, попытаться найти и вывести остальных домашних, но в темноте обо что-то споткнулась, при падении сильно ударилась об дерево, и потеряла сознание…
Пожилая соседка, слушая рассказ, охала, ахала, испуганно распахнув глаза, хватаясь обеими ладонями за своё круглое лицо.
Нужно было что-то предпринимать. Поэтому, коротко поведав о случившемся, Рубина спросила:
– Григорьевна, у тебя есть сотовый телефон?
Григорьевна с грустью махнула рукой.
– Отродясь не бывало. Мы с дедом вдвоём живём. Дочка сама приезжает частенько из города. Да и не умеем мы с дедом этим делом пользоваться. Дочка учила, да что толку… – и снова с безнадёжностью махнула рукой.
Рубина, не видя никакого другого выхода, помолчав, попросила:
– Григорьевна, тогда вот что тебя попрошу… сходи, пожалуйста, к Евдохиным, позвони в полицию, скажи, мол, Рубина и Алмаза живы. Пусть пришлют людей арестовать Рыча с Лёшкой. Нам с ней, – кивнула на внучку, – куда-то выходить показываться, сама понимаешь, сейчас опасно…
Со слезами и надеждой на чудо добавила:
– Может, выяснится, что кто-то ещё из моих смог спастись…
Григорьевна поправила простенький платок на голове, молча закивала в ответ, соглашаясь, поспешно надела кофту, и, продолжая охать, побежала звонить.
Рубина и Алмаза на какое-то время остались в доме одни. Обессиленная Рубина, сидя на лавке, навалилась спиной на стену.
– Бабушка, а куда же мы теперь пойдём? Где же мы будем жить? – тихо спросила Алмаза, прижавшись к Рубине.
– Ничи, чай. Дэвэл на выдэла, балычё на схала! (пер.: Бог не выдаст – свинья не съест). Видно, не кончилось ещё у нас наше кочевье… опять в дорогу надо собираться… Поедем к моей сестре Розалине, брату Тагари. Тут у нас с тобой больше ничего нет… Они приедут на похороны, а после заберут нас к себе.
– А заберут? – засомневалась Алмаза.
– Конечно заберут! Разве они чужие? Чужие и то друг другу помогают, а они нам – близкие сродники, – уверенно сказала Рубина.
Вернулась Григорьевна быстро. С порога как автоматной очередью затараторила:
– Позвонила. Сказали, пусть никуда не уходят, приедем, мол, всё запишем, как, мол. и что случилось. Так у них полагается. Иначе, мол, говорит, как арестовывать тех бандитов? Им нужно заявление от пострадавших…
– Понятно, – глухо отозвалась цыганка, устало кивнув головой.
– А покуда приедут, так давайте, соберу