был снят с должности. Бунту это всегда казалось дикостью. Не слишком-то барон Мариус ценил своих людей, если разбрасывался подобными героями.
– Тише! Видите? Впереди свет, – шепотом произнес Арвин, указав на заросли.
Ополченцы в недоумении поглядели туда. Бунт сощурился, не сразу различив какое-то свечение. Кроме вековых лиственниц в этой части леса было множество кустов.
– Как ты понял, куда идти? – прошептал он, искоса поглядывая на друга.
– Они оставили след. – Сержант указал на примятые ростки папоротника.
Ренвик снял с плеча арбалет и вложил болт в желоб.
– Убери оружие, дурак, – прошептал Арвин, забирая снаряд. – Нападение на рыцаря – прямой путь на виселицу. Мы говорить идем, а не драться.
– Может быть, это и не они вовсе, а охотники, – заметил Иверинг.
Бывший каторжник поворчал, но тетиву спускать не стал. Они направились к месту стоянки. Бунт шел последним, держась за нож, который неплохо научился метать.
Подминая папоротники, они погрузились в заросли. Арвин приказал не шуметь, но шелест все равно выдавал их присутствие. Тем не менее, за это время на них никто не напал и даже не окрикнул.
Выйдя на поляну, окруженную упавшими деревьями, они стали свидетелями жуткой сцены. В центре горел костер. Рядом застыли две фигуры. Рыцарь стоял на коленях, держась за окровавленную руку. Над воином возвышался старик в черной мантии. Драгоценные камни и пуговицы на ней сверкали словно звезды. В руке у него был сосуд, в который тот собирал кровь, струившуюся из раны на запястье гамеланца.
– Уходим, – одними губами произнес Арвин.
Возражать никто не стал. Даже туповатый Ренвик все понял, едва увидел наполненную кровью мензурку. Рыцарь быстро поднялся и позвал кого-то еще, но человек в мантии предостерегающе положил руку ему на плечо. Бунт к тому моменту ретировался в заросли, успев расслышать, как тот произнес:
– Ждите меня здесь.
Преодолев стену кустов, они бросились прочь. Ренвик стал бранить сержанта. Арвин же в ответ бормотал что-то о долге.
– Что это значит? Что они там делали? Ренвик? Арвин? Что он сказал? – задыхаясь, тараторил Иверинг.
– Он идет за нами, – выпалил Бунт, вынимая нож.
– Кто? Этот старик?
Страж чуть не упал, споткнувшись об корягу. Губы молодого ополченца скривились, как у испуганного ребенка. Он один до сих пор не понял, с кем они столкнулись, но по лицам товарищей догадывался, что за этим последует.
– Нисмасс милосердный! Вот теперь мы покойники, – прорычал Ренвик, злобно зыркнув на сержанта.
В лицо им ударил ледяной ветер. Это было так неожиданно, что Ренвик едва не задохнулся. В лесу стало еще темнее. Зашуршала листва. Бунт поднял руку собираясь метнуть лезвие, но навстречу им никто не вышел. Между тем в чаще началось непонятное брожение. Папоротники затрепетали. Затрещали ветви деревьев. Казалось, что со всех сторон к ним сходятся десятки врагов.
– Все в круг! – скомандовал Арвин, вынимая меч из ножен.
Ополченцы