я решил, наконец, съездить в знакомые места и посмотреть, как поживает моя находка.
Стояла поздняя весна, погода была уральской – то было +20°, то -1°, что-то делать в огороде было невозможно, к тому я еще здорово простыл от такой погоды. А вот съездить в сосновый лес и развеяться, было то, что надо.
Собрал небольшой рюкзак и поехал. Решил добираться до Газеты прямо от поселка Двуреченск – напрямик, по лесу. У меня была топографическая карта, и запас продуктов дня на три. К тому же в пределах Газетинского гранитного массива несколько лет назад начали добывать щебень, и мне было интересно посмотреть на этот карьер – вдруг в нем тоже были урансодержащие породы.
Я шел по весеннему, сосновому лесу и был рад, что выбрался в тайгу, хотя бы на несколько дней. Меня так достала эта простуда, что мне совершенно было необходимо подышать свежим сосновым воздухом. Вся дорога была укатана тяжелыми грузовиками – это с гранитного карьера вывозили щебень. Он был не очень большой – метров сто пятьдесят в поперечнике и глубиной до пятидесяти метров. Сейчас на нем не было ни машин, ни людей. В будке охраны не было никого, и я, пользуясь, случаем, спустился в карьер и все внимательно осмотрел. Никаких жил в гранитах не было – даже кальцита и кварца – везде был среднезернистый биотитовый гранит. Смотреть на эти убогие граниты мне скоро надоело, я вышел на дорогу и отправился к своей цели – своему урановому месторождению.
До него было идти часа четыре по просеке, а потом еще километров пять по лесной дороге. Когда я добрался до цели, уже наступал вечер. Но я не спешил посмотреть на засыпанную разведочную канаву, которую документировал пятнадцать лет назад. У меня возникло какое-то странное чувство, что за мной ведётся наблюдение, либо меня ожидает какая-то опасность. Я остановился на лесной дороге, прямо перед лесной просекой, по которой мне надо было пройти до канавы сто метров, присел на обочине и стал размышлять, что мне пытается сообщить мое второе «я».
Данных для анализа было мало, и я решил обойти это опасное место стороной, и посмотреть на свою канаву их глубины леса. Засунув штанины в носки, надев перчатки и на всякий случай накинув капюшон энцефалитки, я полез в самые клещеопасные места. Хоть лес и был сосновый, но подлесок у него был мощный – липа, рябина, и я не сомневался, что тут клещей было очень много. Хотя на улице стояла вполне прохладная погода, от этих тварей надо было заранее обезопаситься.
Лес стоял тихий и какой-то мрачный, словно ожидая от меня правильных действий и поступков. Я шел вдоль просеки по зарослям рябины. Вскоре впереди появился просвет – а за ней была моя канава, засыпанная, как положено. Я спрятался за толстым стволом сосны и стал тихо изучать пространство вокруг себя. Прошло минут пять, все вроде было в норме. Я не стал себя ругать за чрезмерную осторожность. Когда уже собрался выйти на просеку, к засыпанной геологоразведочной канаве, начались события, которые последовали одно за другим.
Сначала я услышал еле заметный шум – словно под землей располагался