уже никого. Я сразу спросил, где можно переночевать, и он сказал – у него. Мы пошли к дому, а по дороге обменивались информацией. Мне было интересно, что происходило здесь, в деревне, за эти десять лет, и что странного он заметил в лесу около деревни.
Мы продолжили разговор на кухне. Я с удовольствием уплетал картошку с подсолнечным маслом, запивал чаем и слушал хозяина. По его словам, ничего странного в лесу он не заметил, но часто через деревню ездил уазик. Что он там делал, он не знал, но в этот день уезжал обратно. Потом я спросил, – «фермерское хозяйство живет и процветает?» «Нет», ответил он, фермер разорился, и уехал, а в его доме живет два каких-то дебила, которые ни с кем из местных жителей не общаются. Пока его слушал, у меня сложился план действий на следующий день.
Поблагодарив Пашу за хлеб и за картошку, я отправился спать, в маленькую комнатку, где стояла кровать, тумбочка и шкафчик для одежды. Перед сном я решил подзарядить свой смартфон, посмотреть видео и прослушать аудиозапись. Аудиозапись надо было усилить – с помощью мощного усилителя, но и так было ясно, что гул мне не послышался, он был на самом деле. Видеозапись с опускающим в лес космическим звездолетом выглядела очень солидно, и продолжалась она почти минуту. Там, в начале видеозаписи, было отметка время, когда она была сделана.
Я сделал копии с обоих файлов и поместил их на карту памяти, поставил смартфон на зарядку и уснул сном человека, который сделал все правильно, и мне осталось выяснить, что здесь делает звездолет, и какой гул издает машина, которая находится под землей. Кроме того, меня заинтересовал уазик. Я просыпался только раз – снял смартфон с зарядки, поставил будильник на семь часов и снова уснул.
Проснулся от жужжания – это мой смартфон ненавязчиво давал мне понять, что настало утро и пора приниматься за дела. Паша уже хозяйничал на кухне, и когда я вышел, он предложил мне чай. Мы пили чай, разговаривали и смотрели на улицу, по которой в это время ехал темно-зеленый уазик. Я сразу сделал стойку, и попытался узнать, сколько там человек. Обычно на геологических машинах присутствовала эмблема, на дверце, но у этого уазика ее не было. В кабине, кроме водителя находился один человек, и я его узнал. Это был чиновник с департамента по Охране недр Уральского федерального округа. Он мне всю плешь проел, когда пытался доказать, что урановое месторождение, которое я нашел, было уже известно.
Что он делал на урановом месторождении, мне еще предстояло узнать. Я попрощался с Пашей, но сказал, что если задержусь, то вечером приду, и вышел на улицу. Уазик медленно проехал по улице, и свернул в конце ее на лесную дорогу. Теперь я точно решил, что тут дело нечисто и погнался за машиной. У нее было только два пути – или свернуть к фермерскому хозяйству, или отправиться к старому дому, который стоял у затопленного железорудного карьера, километрах в десяти от деревни. В любом случае, ему от меня уже не скрыться – я знал здесь каждую тропинку.
Машина не поехала к фермерскому хозяйству, а остановилась в лесу, перед