того.
– Что у вас? – вскинула она глаза.
– Вы не в курсе, – я старался быть вежлив, уборщица не виновата, – где-то здесь должен быть эмиграционный центр. Или что-то вроде этого. Они там занимаются эмиграцией в Союз. В Советский Союз. А тут, я вижу, что-то совсем не то.
– Направление при себе? – спросила она строго и устало.
– А что… – я недоумевал. – То есть, типа, мне к вам что ли?
– Давайте направление.
Она взяла у меня открытку, пару секунд вглядывалась в закорючки и печать, потом ловко погрузила ноготь в тонкое открыточное ребро и тут же отодрала полосу бумаги, за которой взору открылась тёмная линия, напоминавшая магнитную полосу на банковских картах.
– Подходите вон к тому зелёному агрегату, который с самого края, – показала рукой тётка, – просовываете направление вот так, лицом вниз, в щель и ждёте. Когда вам ответят, объясняйте зачем пришли.
Я недоумённо повертел вернувшуюся ко мне открытку и хотел ещё спросить пожилую женщину о чём-то, но когда понял, что вопрос будет звучат примерно так: «Что тут вообще за хрень происходит?», мысленно плюнул и направился к банкомату. Тётка меж тем сложила руки на груди и снова погрузилась в сладкую дремоту.
Эх, плохо всё это кончится!
Аппарат принял открытку доброжелательно и даже с каким-то долгожданным урчанием. Зелёным светом загорелась панель, по ней ёлочкой слева направо побежали лихие чёрточки – типа пошло соединение. Чёрточки остановились наконец, но ничего не происходило. Ни звука, ни изображения. Я метнул в сторону невозмутимой хранительницы заведения яростный взгляд, но в то же мгновение банкомат издал человеческий выдох, а вслед за ним прозвучали слова:
– Фамилия, имя, отчество…
Я запаниковал. Забегал глазами по сторонам, ожидая, что сейчас сквозь стены сюда ворвётся отделение какого-нибудь долбанного СОБРа, чтобы завалить меня из автоматов.
– Это… – выдавил я. – Я тут по такому делу…
– Назовите фамилию, имя и отчество, – невозмутимо повторил голос. Мужской голос.
– Насчёт эмиграции я… В Союз. Вы этим вопросом занимаетесь?
– Мужчина, не теряйте время, – вроде как разозлился обладатель голоса, хотя тембр и интонация ничуть не изменились. – Вы обратились по адресу. Фамилия, имя, отчество.
Называть их какому-то хренпоймическому агрегату мне жуть как не хотелось.
– Шаталин, – всё же бормотнул я, быть может, выдавая себя и подставляя под удар всех корешей. – Виталий Валерьевич.
– Телефон, пожалуйста.
О, ещё и телефон! Ничего себе развод. Ладно, если что номер сменить не долго.
Обречённо продиктовал номер сотового.
– По какой причине желаете эмигрировать?
Я облизал языком ссохшиеся губы.
– Социалистические убеждения.
Несколько секунд банкомат безмолвствовал. Потом голос раздался вновь и вроде как звучал он уже не столь официально. Даже панибратски.
– Значит так, Виталий Валерьевич, мы