повисает напряжённая тишина. Немного поразмыслив, мисс Кларк начинает говорить:
– Не буду лукавить, Никки. Это не в моём характере. У вас… нормальные статьи, они не плохие и не хорошие. Они – никакие, пустые. Этот материал мог бы сгодиться для какой-нибудь маленькой газеты одного из районов Бостона, но не для нашей. Мы не опубликуем их.
Я задерживаю воздух в лёгких, сглатывая её внезапное признание, и не позволяю себе сделать вдох, потому что знаю – сбившееся дыхание сразу меня выдаст.
– Могу я узнать, что именно не так? – всё ещё стараюсь говорить твёрдо.
– Я не чувствую искры и жизни в ваших статьях и не вижу вас среди нашей команды. У вас отличные оценки в университете, но здесь они вам не помогут.
Её взгляд не отрывается от моего лица.
– Вы пишите потому что так нужно, а не потому что вам это правда интересно. И это не всегда плохо, восемьдесят процентов журналистов такие. Но это не поднимет вас на вершину карьеры. Каждый член нашей команды находится на своём месте, они горят тем, что делают. Я не чувствую этой страсти в вас и вашем материале.
Внутри меня что-то обрывается. Я незаметно сжимаю заледеневшие ладони, чтобы унять подступившую к горлу обиду.
Лицо мисс Кларк невозмутимо. Уверена, это не первый раз, когда ей приходится говорить что-то подобное. Она выдерживает небольшую паузу, прежде чем снова продолжить:
– Я бы советовала серьёзно подумать над тем, чем вы хотите заниматься, и как именно применить это в жизни. Возможно, вам стоит присмотреться к другому отделу новостей или к другой сфере деятельности. Журналист должен гореть тем, о чём пишет, иначе в чём смысл? Читатель останется таким же равнодушным к вашим материалам, как и вы.
Она на секунду замолкает, размышляя, стоит ли говорить мне это:
– Если хотите совет, Никки: забудьте о том, чему вас учили в университете. В нашей сфере огромная конкуренция, здесь люди очень легко ломаются. И если вы правда хотите чего-то добиться – придётся рисковать и делать то, на что другие никогда бы не осмелились.
Её слова вызывают дрожь во всём теле. Я продолжаю слушать, но уже смотрю сквозь неё и нахожусь не здесь.
“Журналист должен гореть тем, о чём пишет”.
Я с трудом сглатываю ком в горле и впервые за всё время позволяю себе прочувствовать эти слова.
Каждый день в моей жизни – чёртов день сурка.
Университет, практика в редакции, работа по ночам и выходным, чтобы заработать на жизнь. Возможно, это всё давно убило во мне тот огонь, о котором она говорит. Тот энтузиазм, с которым я поступала в университет четыре года назад. Я уже давно не испытываю ничего подобного.
Каждый день я просто пытаюсь выжить, надеясь, что завтра всё будет по-другому. Но этого не происходит.
Я завидую прошлой себе, завидую той наивной и бесстрашной девочке, которая верила, что сможет чего-то добиться и что-то изменить в мире. Я чувствовала в себе такой огромный потенциал. Но на смену всему этому пришла боль и беспомощность.
И никто не придёт, чтобы спасти тебя.
Горечь