Со скамейки послышалось:
– Нашла себе сынка. Ты уже тётка старая! А ты вообще, как на это подписался, ты ж молодой!
– Молчи, а по тебе уже могила плачет! Не твое это собачье дело!
Старикам прощается быть нецелеустремленными, пустеющими, им можно опускаться в требованиях к себе до уровня, когда отсутствие биологических жидкостей из всех щелей – это прекрасное состояние на сегодня; Можно чаще пить, курить и не гнушатся неловкостью.
Молодым же достаточно делить кровать с не тем человеком, и он уже паршивец. Нельзя ошибаться, нельзя опускать руки и без стыда проводить выходной за бутылкой.
Вечерами она курила в открытое окно и пила кофе. Мы молчаливо тупили в свои отдалённые точки. Бывало и даже тепло, оно было более родительское нежели романтическое. Я плакался ей уткнувшись в её колени, потом грудь. Ночью мог лечь рядом и несомненно рассказывать про свои беды с головой и как же душеньке тяжело. Писания свои читал. Она конечно смеялась и особо не понимала, но чем могла помогала. Я как фикус частенько посиживал на кухне и собственно цвел и пах от её вложений…
…Лица из слепков газет, есть вырезы для глаз и рта. Для носа отсутствует. Позируют две девушки из-под маечки торчат соски – основа скульптуры. Рядом фреска барашков, фиолетовое небо, снова льняные барашки и тёмная трава. Глаз художника замылен и один глаз – правый полностью залит кровью от лопнувшего сосудика. В этюднике уже нарисован палисадник. Гиблое дело смотреть в окно, там готический памятник ангела под шквальным ливнем.
Дети ромашки сидят на стульчиках и хихикают перед представлением. Наигранная святость хуже блядства – их готовят к расстрелу!
– Однажды в России уйдет стабильность. Ницше говорил, что мы убили Бога, а на самом деле он сам повесился, когда понял, что такое человек. Где-то застыл танк в подсолнуховом поле, его век был давно, а сейчас только школьнику известно, что в нем, там курят, пьют и спускают нужды разнородный гурт людей.
– Вы действительно так считаете? Спросила одна из молодых проституток
– Это моё детство! Или вы не про танк спрашиваете? А вообще всё было в более ярком окрасе и более наполненное, но это логично, я всё раскрыл недавно. Когда у человека падает зрение, всё покрывается туманом, тускнеет и теряет детали – это и даёт на лицо эффект дерьмовой жизни. А теперь пора. Девочки расходитесь, мне стало дурно.
– Уже всё?
– Да прошу вас, идите, у вас есть свои дела.
– Прошло всего не больше двух минут.
– Вот именно, момент был! Рисовать вас не собирался, это было ради вот этих мыслей. Вы что думаете такой поток сознания можно получить без ваших двух полуголых тел и газетных масок?
– Наверное нет…
– Спасибо вам и до свидания.
– Если бы не Тополёва, нас бы тут не было.
– Я знаю, поэтому вы свободны!
И вот такие сцены требуются