утренним ярким осенним солнцем, бегущие за окном перед задумчивым господином, сменились предместьем дачного посёлка. Тяжёлый поезд начал плавно тормозить, добавляя к своей боковой раскачке плавные продольные волны свистящих импульсов воздушных тормозов Вестингауза.
Курьерский поезд останавливался. На какой-то дачной станции. Вне расписания. Слышны стали крики русских носильщиков, грузящих объёмные кофры и шляпные корзинки в хвостовой багажный вагон. Нервно, срывая свой слабый альтино, погонял их на бельгийском диалекте французского директор состава господин Аэртс. Элегантно одетый высокий мужчина поднялся в «бельгийский» вагон, а его красивая спутница с двумя мальчиками отроческого возраста и необъятной не то служанкой, не то гувернанткой атаковали вагон «парижский». Крики Аэртса стихли. Состав мягко дёрнувшись в своих сочленениях, начал плавно набирать скорость. Мимо Лепехина в хвост состава торопливо прошёл из головного багажного вагона инженер-электрик состава мсье Коппенс.
Лепехин: (фр.) Мьсе, подождите… На какой станции мы сейчас останавливались?
Коппенс: (фр.) Чёрт его знает, мьсе, какой-то русский псих иногда тормозит здесь наши составы!
Лепехин: (фр.) Разве это возможно!?
Коппенс: (фр.) Возможно, мсье, когда в дело вступают русские деньги и связи – этот русский здесь живёт, и в начале каждого лета мы его здесь высаживаем, чтобы осенью забрать назад, в Брюссель. Он щедро платит, этот русский… Вот только нам от его щедрот не перепадает ничего – директор просто две трети платы за неудобство отдаёт в правление фирмы. И все в Брюсселе довольны… И нет никаких внеплановых остановок, а есть отставший от поезда пассажир! Ведь этот русский всегда покупает билеты от Санкт-Петербурга заранее. Простите, мне нужно проверить освещение в купе у новых пассажиров. (прошёл до двери переходного тамбура, обернулся) Пока они ещё не расположились…
Коппенс прикоснулся к козырьку кепи и вышел, разминувшись в тамбуре с Ордовским-Танаевским.
Ордовский-Танаевский: (рус.) (откашлявшись) Позвольте к вам присоединится, Ваше Сиятельство!?
Лепехин: (рус.) (удивленно) Вы меня знаете?
Ордовский-Танаевский: (рус.) (подходя) Ну как же!? Нас представляли, Алексей Алексеевич, в Ревеле, летом пятого года, у Предводителя дворянства Эдуарда Николаевича Деллингсгаузена! Я был тогда с семьёй на взморье и заехал отдать визит Эдуарду Николаевичу, с коим сдружился ещё в бытность мою служа в Ревеле в казённой палате.
Лепехин: (рус.) (с сомнением) Припоминаю…
Ордовский-Танаевский: (рус.) (с полуклоном, протягивая визитную карточку) Не трудитесь, Алексей Алексеевич! Позвольте мне представиться заново: Николай Александрович Ордовский-Танаевский, действительный статский советник… (рассматривающему карточку Лепехину) Третьего дня только из типографии.