последнее дежурство здесь. В двадцатых числах всё должно быть закончено.
Под такие «орги» я попадаю второй раз за свою службу. Первый раз дело было в 1945 году, осенью, когда расформировали нашу школу пилотов в Поспелихе. Но тогда вопрос для меня решался проще – ведь я был солдатом. Чемоданчик подмышку – и поехал в другую часть. Сейчас дело сложнее. У меня – семья. Да и имущество в один чемоданчик не уложишь.
Сначала планировали поездку в Союз, в распоряжение ЦК. Трудно назвать такую перспективу многообещающей. Можно очень легко оказаться за штатом. Такой чести, откровенно говоря, я не заслуживаю, хотя понимаю, что и в гражданке я не пропаду. В конце концов, мы с Ритой свыклись с той мыслью, что поедем в Союз – этим и было вызвано преждевременное отправление семьи. Мы решили, что будет лучше, если Рита с детьми переждёт всю эту кутерьму дома у мамы. Десятого мая они уехали, а на следующий день меня вызвали в Вюнсдорф и предложили место начальника вечерней партийной школы. Я согласился. Главным образом потому, что я ещё не закончил свою работу в Германии. Уж раз я решил посвятить себя изучению германского вопроса, то надо это дело заканчивать здесь. Вот такая ситуация. Сейчас жду приказа. Дело почти решённое, но могут быть всяческие изменения.
Наш коллектив, наша дружная офицерская семья постепенно тает. Больно на душе. Такие чудесные были товарищи. Более четырёх лет я прожил в этом коллективе и свыкся с ним, как с родным. Наверное, такое же чувство у многих из нас.
Если поеду на ту должность, на которую меня посылают, то снова придётся служить вместе с Глухеньким. Ничего, с ним работать можно.
Сейчас я готовлюсь к переезду, пишу реферат по Германии – и в мечтах – готовлюсь к экзамену по военной географии, который должен быть в июле месяце.
Хотя без семьи мне всё это делать легче, но… скучно. И не увижусь я теперь с ними, наверное, до самого отпуска.
Август
2 августа – четверг, 23ч 30 м
Ох-хо-хо, сколько воды утекло, пока я не заглядывал в дневник! Почти три месяца! Для жизни гражданского человека это, может быть и незначительный срок. А для офицера за три месяца может произойти столько изменений, что потом только удивляться приходится: как это столько событий уместилось в такой отрезок времени.
Если позволит время, то опишу всё по порядку.
Итак, я уже в мае знал, что остаюсь в ГДР. Задача заключалась в том, чтобы закончить расформирование двухсотой штурмовой дивизии. 20 мая мы с Глухоньким организовали и провели большой митинг в Бранденбурге, посвящённый проводам дивизии. Провожало всё население.
Оказалось, что перебазировать авиационную дивизию – не такое уж лёгкое дело. Мероприятие затянулось почти на два месяца. К сожалению, его конца мне не удалось увидеть. В середине мая Егоров позвонил и сказал, чтобы меня отправили в отпуск. Как я узнал, впоследствии, полуторамесячный отпуск мне решили дать потому, что у человека, которого я должен был заменить, не хватало выслуги до 25 лет как раз полутора месяцев.
Ну, ладно. В отпуск – так в отпуск. Квартиру и вещи пришлось оставить на произвол судьбы.