промедления выйдут мне боком. Вместо этого пытаюсь как можно быстрее преодолеть последние две ступеньки.
– Вот и она! – громко говорит Келли и я останавливаюсь на месте, когда Харви Торнтон преграждает мне путь, – Милая, это мистер Ха…
– Харви Торнтон, – учтиво заканчивает он, взяв мою безвольную руку и сжав её в своих тёплых ладонях. – Пожалуйста, зови меня Харви. Ты – нечто особенное, малыш.
Малыш?
У меня пересыхает во рту, и я опускаю глаза. Вероятно, для него и подобных ему, вполне естественно обмениваться нежными словами с незнакомцами. А как быть нормальным людям, лишенным харизмы и уверенности, которая приходит только с деньгами и влиянием?
Его доброжелательность сбивает с толку. Сейчас он совсем не похож на того холодного наблюдателя из зала. Он снова тот самый Харви с телеэкрана – великолепный мужчина в дорогом костюме, с уложенными каштановыми волосами и удивительно честным взглядом тёмных глаз. Могу понять его инвесторов.
Удивительно, как такие люди заставляют всех остальных чувствовать себя… слишком обычными.
Он улыбается. Чёрт, у него красивая улыбка. Его одеколон божественно пахнет. Его руки загорелые, тёплые и сильные. На пальцах сияют кольца…и он всё ещё держит мою руку в плену.
Надо что-то ответить. Надо что-то сказать, пока я не превратилась в растаявшее на солнце мороженое. Но мой мозг внепланово завершает работу, а встреча очень быстро перетекает из неожиданной в неловкую.
Что с тобой? Соберись!
Деньги и слава – это то, ради чего я просыпаюсь по утрам. Это то, почему я здесь. Нужно срочно задействовать мои навыки общения, пока Харви Торнтон не ушёл!
Если моё вынужденное молчание закончится тем, что кто-то другой уведёт шанс на красивую жизнь у меня из под носа, я не выдержу. Забьюсь в какую-нибудь нору, зализывать раны на своём эго, может, брошу карьеру и вернусь к родителям.
Переживу унижение, снова буду выслушивать об успехах сестры и о том, что нужно жить реальной жизнью, а не детскими фантазиями. Успех, слава, сцена – это для других, для особенных. Ты не особенная, Лиззи.
Депрессия. Алкоголизм. Смерть.
Я поднимаю глаза и использую самую милую улыбку в моём арсенале. Его глаза практически сияют в ответ, словно бы я и не застряла в плену собственного разума на неприлично долгое время. Неожиданно тактично с его стороны.
– Большое спасибо, – говорю я, неловко улыбаясь. – Это… э-э… очень важно для меня, мистер Торнтон.
О боже, ужасно. Это не стоило таких долгих мыслительных вычислений. Как будто я благодарю учителя за хорошую оценку.
Его руки сжимают мою, прежде чем отпустить.
– Ты должна – нет, обязана – сыграть для меня ещё раз, дорогая, – энергично говорит он.
Я моргаю. Харви выглядит так, словно действительно имеет это ввиду. Может быть, я ошиблась – может, он не ненавидит мои песни. Может, я даже понравилась ему.
– Конечно! Да… с удовольствием, мистер То…
– Харви.
– Да,