узы
Лето расцвело буйно и неожиданно, словно природа торопилась наверстать упущенное за долгую весну. Заброшенный сад родительского дома Александра преобразился до неузнаваемости. Там, где раньше высились непроходимые заросли, теперь открывались аккуратные дорожки, обрамленные кустами лаванды и розмарина. Старые розовые кусты, освобожденные от сорняков, ответили на заботу неистовым цветением.
Роза стояла на коленях у только что расчищенной клумбы, бережно пересаживая молодые саженцы мелиссы. Земля пачкала её руки, но в этом прикосновении к почве было что-то первобытно успокаивающее. Каждый росток она размещала точно на нужном расстоянии от соседнего, создавая геометрическую структуру, которую могла видеть только она.
За последние три месяца дом и сад превратились в её второе пристанище. Формально она всё ещё жила в университетском общежитии, но с каждой неделей проводила здесь всё больше времени, постепенно привнося жизнь в пустые комнаты. Сначала это были только садовые инструменты в прихожей, потом книги по ботанике на кухонном столе, затем – сменная одежда в маленькой гостевой спальне.
За её спиной скрипнула старая садовая дверь. Шаги Александра она узнавала мгновенно – его походка изменилась за последние недели, стала более размеренной, осторожной, словно он постоянно сверял каждый шаг с внутренним метрономом.
– Ты здесь уже три часа, – сказал он, подходя ближе. В руках он держал две чашки с дымящимся чаем. – Решил проверить, не растворилась ли ты в этих бесконечных клумбах.
Она улыбнулась, принимая чашку. Прикосновение его пальцев было тёплым, надёжным. В такие моменты она могла поверить, что всё будет хорошо.
– Я почти закончила, – Роза оглядела свою работу. – Эти саженцы должны хорошо прижиться до холодов. К следующему лету мы сможем собрать первый полноценный урожай для твоих экспериментов.
– Наших экспериментов, – поправил он, садясь рядом на старую садовую скамейку.
С того первого поцелуя в саду прошло почти три месяца. Их отношения развивались медленно, осторожно, как будто оба боялись спугнуть то хрупкое равновесие, которое установилось между ними. Они не говорили громких слов и не строили далёких планов – слишком хорошо знали уязвимость всего живого. Но постепенно их жизни всё больше переплетались, образуя тонкую, но прочную ткань взаимной поддержки.
– Как продвигается твоя статья? – спросила Роза, снимая садовые перчатки и принимаясь за чай.
Глаза Александра загорелись тем особым светом, который появлялся, когда речь заходила о его исследованиях.
– Почти закончил. Данные потрясающие. Помнишь тот эксперимент с твоими экстрактами и микроимпульсами? – Он замолчал на секунду, чтобы отпить чай. – Нейронные культуры показывают рост синаптических связей на сорок процентов выше нормы. И что самое интересное – эти связи более стабильны, чем при стандартной стимуляции.
Роза внимательно слушала. Она не могла равняться с Александром в понимании нейробиологии,