Что, проснулся наконец? Когда ты уже начнёшь жить по-человечески? Спишь как ненормальный до обеда, потом хреном груши околачиваешь…. А я пашу как лошадь с утра на работе. Хорошо ты устроился…
КИРАЛ
Солнце светит из-под земли…
ЯНАТА
Очень хорошо. А оно откуда должно светить?.. Ты опять обдолбился?
КИРАЛ
Малыш…
ЯНАТА
Что – малыш? Короче, я занята, не морочь голову мне. (Бросает трубку.)
Что происходит? Кирал задумался. Но, не найдя ответов, впал в ступор без мыслей, без чувств. Он просто стоял и тупо смотрел на себя в зеркало, не в силах понять ситуацию. Он вспомнил пословицу: когда кажется, креститься надо. Он тут же перекрестился, потом вышел в гостиную. Там висела большая старинная икона, перешедшая Киралу по наследству от бабушки. Кирал стал перед ней, долго всматривался в светлый образ Пресвятой Девы Марии и маленького Бога на её руках. Потом перекрестился, поцеловал икону, прижался к ней лбом и снова перекрестился. Он опять вернулся на кухню, достал из холодильника початую бутылку водки, налил из неё полстакана, пошарил глазами по полкам, ища, чем закусить. В холодильнике была начатая палка сырокопчёной колбасы и открытая банка красной икры. Хлеба в доме не было. Кирал отрезал кусок колбасы, намазал на него икры, опрокинул залпом стакан и закусил. Немного подумав, он вылил в стакан остатки водки и выпил её залпом. Снова отрезал колбасы, намазал на неё икры и закусил. В груди разлилось приятное тепло. Кирал не смотрел на часы. Он боялся снова увидеть время, а прошёл в спальню и лёг. Включил телевизор. Прощелкал каналы. В эфире было всё как всегда: непотребная скучная ерунда, информационный шлак для дефективных. «Машина оболванивания населения работает исправно», – подумал он. На канале «Культура» его внимание привлекла какая-то театральная постановка. Что-то классическое играли иностранные актёры. Был костюмированный спектакль со сценами из девятнадцатого века. Кирал с интересом стал вникать в произведение и с удивлением узнал пьесу Чехова «Чайка». Вот это да… Он столько раз уже видел эту пьесу в разных постановках, и только сейчас она захватила его. «В чём дело? – думал он. Артисты играют на английском, их дублируют, получается обратный перевод, но что-то намертво захватило его в этом произведении. Кирал вдруг понял –
что. Русские артисты, режиссёры блистали сами. Они играли. ИГРАЛИ. Хотя им казалось, что они на сцене живут. Они только отвлекали от текста. А тут артисты были просто собой, они вообще играли как фон. Но текст! Текст, великий чеховский текст был главным. Он, он был тут всем. Кирал знал содержание, но тут он как бы слышал эти диалоги впервые. «Поразительно, – думал он. – Конечно, текст требует чтения. С книгой надо быть наедине. Есть тексты, от которых невозможно оторваться. Каждое слово вызывает отклик в твоей душе. Это не проходит просто так, это меняет тебя. Когда ты полностью погружаешься в литературное произведение, в этом нет ничего волшебного, просто автор делит с тобой своё