прятать. Он и не поймёт, чем я в планшете занят.
Я не сдержала одобрительной ухмылки. Муртазавр и впрямь не дружил с техникой, он смартфонами-то более-менее научился пользоваться только тогда, когда в них появились дорожные навигаторы.
– Много ещё копить осталось?
– Почти пятьдесят тысяч. За каникулы заработаю.
Я снова почувствовала, как пальцы вдавливаются в кожу кресла. Пятьдесят тысяч! Для моего отца это не деньги, и если маленькому садовнику нужно их копить, значит, его месячная зарплата гораздо ниже даже такой смешной суммы!
Решение пришло внезапно и было таким очевидным и правильным, что по телу разлилось умиротворяющее тепло. Я даже замерла, боясь спугнуть эту почти забытую яркость эмоций. А потом, чтобы ничем не выдать своей идеи и не испортить сюрприз, торопливо сказала:
– Ладно, тебе, наверно, нужно работать? А то Муртазавр придёт и опять разорётся.
Мальчишка смешно приоткрыл рот, и только тогда я сообразила, что вслух назвала Муртазавра Муртазавром! При его родном племяннике! Прекрасно зная о том, что, кроме дяди, у него здесь нет ни единой родной души! Вот же дура!
Но не успели поспешные извинения сорваться с моего языка, как маленький садовник вдруг запрокинул голову и расхохотался. Звонкий смех разнёсся по саду, заставив примолкнуть птиц, и был таким искренним и заразительным, что я присоединилась к нему ещё до того, как поняла, что тоже смеюсь, даже не заметив, как растворился и канул в ничто приступ чёрной тоски, завладевший мною с утра.
А мальчик, справившись с первым взрывом веселья, упёрся руками в колени, и выдохнул:
– Муртазавр! Умора! Это ты сама придумала? Ой… извините…
Он округлил глаза, и сначала я не поняла причину его испуга, а потом торопливо отмахнулась:
– Да брось! Не такая уж я и старая, чтобы мне выкать.
Юсик смотрел с сомнением.
– Но вы… ты же хозяйка дома. Дочь Льва Тимофеевича.
– Ну я же не сам Лев Тимофеевич! И мне всего пятнадцать лет, поэтому давай без всяких “вы”. Ты же не обиделся, что я твоего дядю Муртазавром назвала, ну и передо мной не надо извиняться.
Мальчишка снова прыснул. Потом отдышался и пояснил:
– На Муртазавра и сам дядя бы не обиделся. Муртазвар – это ведь не обидно. Наоборот. Почти как тираннозавр.
Я подумала о том, что помимо тираннозавров на заре эпох существовало и множество других завров, далеко не таких благородных и грозных, но оставила эту мысль при себе. Вместо этого решила запоздало представиться:
– Меня, кстати, Юля зовут.
Мальчик серьёзно кивнул.
– Я знаю. Очень приятно. А я Юзеф.
Я даже моргнула от неожиданности. Имя ему совершенно не шло. Оно было слишком взрослым и каким-то… солидным что ли? К такому имени были бы уместны густые чёрные усы и выпуклый живот, но никак не острые плечи под мятой футболкой, и не взлохмаченная шевелюра с застрявшими в ней обрезками листьев. Я даже хотела спросить есть ли у этого имени какой-нибудь уменьшительный