Алексей Лельчук

Истории без географии


Скачать книгу

там почти полгода. После утренней установки пароля в мои уставные обязанности входило весь день сидеть напротив этой машины и ждать смены. В ночную смену не нужно было менять пароль, ― просто выключить аппаратуру, бросить бушлат на пол напротив киловаттки и спать. Кроме этого, в мои неуставные обязанности входило за час до конца смены вымыть полы на своей станции, в коридоре и на тех станциях, где со мной в смене дежурили деды.

      К весне меня перевели на соседнюю станцию, за стенкой, где стояла-таки печатная машинка. Но печатать на ней мне всё равно не пришлось, потому что она печатала сама. Она была подключена к ЗАСу и печатала на длинных бумажных полосках длинные ряды цифр, которые я быстро и умело клеил в столбик на стандартный телеграфный бланк. После этого наступала самая приятная часть моих обязанностей: я клал секретную телеграмму в портфель, опечатывал его пластилиновой печатью и нёс в штаб. Это были целые полчаса свободы. Относительной свободы.

      Степень относительности зависела от того, кто сидел в это время на телефонном коммутаторе. Если там сидел негодяй Ситников, то я старался как можно быстрее прошмыгнуть по коридору мимо всегда открытой двери, чтоб тот не успел дать мне задание: например, сбегать в магазин и принести ему кулёк печенья и пачку сигарет. Кроме того, от Ситы можно было ни за что получить по морде. Кроме того, Сито мог позвонить в роту и сообщить дедам: мол, к вам направляется свободный кадр, пользуйтесь. Деды выслали бы из роты молодого на перехват с заданием для меня. Это неприятно. Лишний раз ходить в магазин было опасно. По дороге или в самом магазине можно было наткнуться на немца, который обязательно стукнет в роту, что солдат с секретным портфелем отклонился от курса. За это можно было назавтра залететь в наряд. И, кроме того, получить от дедов или Ситы за невыполненное задание. Так что с Ситой на коммутаторе мой маршрут был быстр и опасен.

      Если на коммутаторе сидел кто-нибудь из наших, вся сила телефонной связи оборачивалась на увеличение степени моей свободы. Димка Устюжанин сообщал мне, где дислоцируются в данный момент наши деды и немцы, что творится в роте, что на почте, что в магазине. Устик звонил мне на станцию в подходящее время, и мы вместе планировали маршрут. Складывали наши скудные финансы и строили мой путь так, чтоб приобрести как можно больше еды, которая скрасила бы нам следующую ночную смену. Кроме того, зная, где примерно меня может подстерегать дед или немец, я мог по ходу дела отклоняться от маршрута в пространстве или времени. Если я знал, что никто в ближайшее время не собирается с проверкой на узел или в роту, я мог задержаться в штабе у секретчиков в комнате с кондиционером. Я мог заглянуть в роту и перекинуться парой слов с дневальным, если он был из наших. Я мог зайти на почту и без лишних ушей спросить, не пришла ли мне посылка. Или тайно вынести оттуда припрятанную для меня почтальоном посылку.

      Почта, естественно, находилась под пристальным вниманием дедов, и Толик Варкентин не всегда успевал сообщить нам