Борис Клетинин

Мое частное бессмертие


Скачать книгу

н П.Ш. «В детстве, то есть

      прошлой осенью…» Приносим извинения…»

      17.02.1971

      В специальное жюри литературной премии Pontificia Università

      Urbaniana – Via Urbano VIII, Roma, Италия… В Его Святейшества

      Папскую академию изящных искусств и литературы

      «В связи с сомнениями относительно

      авторства П.Ш. просим удалить роман

      «В детстве, то есть прошлой осенью…»

      из списка представленных к премии…»

      24.10.1971

      Издателю – Гл. Редактору World Literature Today. Спонсору Neustadt

      International Prize for Literature… Oklahoma, US «В силу того, что расследование подлинного авторства не окончено до сего дня, просим удалить из short-list книгу нашего изд-ва «В детстве, то есть прошлой осенью…»

      Глава Первая

      1

      Chantal (Шанталь)

      В детстве, то есть ещё прошлой осенью, я не могла дождаться Ужасных Дней[1]: папиного лесного мёда, игр в салки-догонялки на балконе синагоги, ночлега в шалаше…

      А теперь досадовала на них.

      Физкультура, вокзал, кино… – всё остановилось по их милости.

      Виды мои на «всё» были самые весёлые:

      – я с отличием окончила 7 классов и была принята в гимназию m-me Angel,

      – 2 раза в неделю гимнастировала в башне «Маккаби» на 3-м этаже (обруч и лента). Полгорода мечтало побывать на 3-м этаже и забегало передо мной на дорожки,

      – мне исполнилось 16, и – ура! – я теперь считалась «молодёжь». А если ты считаешься «молодёжь», то – гуляй себе где хочешь! Хоть на Иваносе, хоть на Трех Полянах! Хоть на озере Иванча! А на обратном пути ты обязательно встретишь gens d‘armes (жандармы полиции – рум.) на кукурузном холме, как бы прогуливающихся тут без всякой цели. Ха-ха, при полном параде в кукурузе! Все умолкают под их пытливым взглядом, а я – нет. Мне нравится, когда на меня смотрят. Нравится быть «молодёжью».

      Сентябрь 1931. Оргеев Оргеевского уезда. Бессарабия.

      Но самое главное – это вокзал!

      Вокзал – это ещё веселее, чем 3-й этаж.

      Смотреть, когда окаменеет воздух, упрутся животные облака и… трам-ту-тум… трам-ту-тум… der-reichseinbahnen locomotiva «Яссы – Кишинёв» вырастет на глазах, как большое дерево из малой косточки, трам-ту-тум… трам-ту-тум…

      Когда-нибудь он увезёт меня в… ну нет, об этом рано.

      Ещё мне предложила дружбу Изабелла Броди, королева класса.

      Её дядя – тот самый шпендрик[2], хозяин «Comedy Brody» на Торговой.

      В детстве я думала, что он и есть Шарло[3], только переодетый.

      Ха-ха. Смешно.

      Но сама Изабелла выскочка и задавала. Конечно, если я приму её дружбу, то Шарло будет веселить меня, когда я захочу. Хоть 7/24.

      И у Греты Гарбо не останется от меня секретов…

      Но я ещё не решила.

      Ещё мне нравится Нахман Л., футболист и казначей команды «Халуц» («Первопроходец» – ивр.). Хотя он невоспитанный, рыжий и глотает слова, когда говорит. И хотя он мой троюродный брат, вот. Но мне нравится его бег, такой свистящий, лёгкий, будто мы родились только сегодня утром.

      Ещё родители поговаривают о том, чтоб повезти нас с Шуркой (это мой брат!) в Констанцу к морю, а я никогда на море не была…

      Но настали эти Ужасные Дни.

      И всё остановилось.

      Другим не запрещают ничего (взять моего папу – он как сидел, так и сидит над своими тетрадками), а мне всё-всё. Тренироваться с обручем и лентой в саду – и то бабушка запретила.

      Бабушка была недобра. Не жалела нищих. Никого не любила, кроме нас. Но в Судные Дни она делалась пуглива. Уединялась у себя за шкафом и бормотала там по-древнееврейски.

      Я спросила: «Бабушка, а какое из наших окон смотрит на Иерусалим?»

      Она рассердилась и назвала меня бездельницей.

      Бездельница?..

      Неправда!

      Вот мой табель.

      Trigonometrie, Algebra, Literatura Romana, La Grammaire Francaise – все на «отлично».

      А если этого мало, то я ещё и тьютор.

      Много вы знаете tutores в 16 лет?

      Лично я не знаю никого (кроме себя!).

      У меня три ученицы по 10 лей за урок! Две местные, а третья аж из Садово!

      Вот и делайте выводы! Водили бы её к бездельнице из такого далека?

      И при всём том я верю в Иерусалим, в море, и в Грету Гарбо, на которую я похожа лбом и глазами.

      А бабушка ни во что не верит. Даже в письмо от Льва Толстого, полученное папой. Она понятия не имеет, кто такой Лев Толстой, и всё равно считает, что письмо поддельное.

      Тем смешнее показалось мне гремучее внимание, с каким она в миллионный раз слушала Ёшку Г., бывшего папиного компаньона.

      Вруна