фыркнула, дёрнула ремешок сумки, ещё сильнее спутывая волосы:
– А если мне прямо сейчас мужа искать нужно?
– Мне очень жаль, – не меняя вежливого тона, Матвей протянул ей бланк. – Заполните, пожалуйста, и оставьте свой номер.
Она быстро справилась с формальностями и протянула ему лист. Матвей почесал переносицу, пробежался глазами по её резкому, скачущему почерку и, когда она уже открыла дверь, чтобы уйти, спросил:
– Вы не указали, с какого кладбища пропал Бадри Гелашвили.
– С Хованского, – ответила женщина, успев прикурить и выпустить новую порцию дыма. Затем подошла и дописала название и номер участка могилы. – Поймите, я его вернуть хочу. Без мужа женщине, знаете ли, хуже, чем с ним. Даже с покойным.
Матвей проводил её взглядом, наблюдая, как она исчезает за дверью, оставив за собой шлейф странного парфюма: аромат забродившей груши.
Он снова взглянул на бланк.
«Сбежал из могилы? – повторил он про себя. – То-то у неё зрачки расширены, как у кошки в темноте».
Отложив бумагу, Матвей потянулся в кресле и вернулся к книге. Спустя несколько страниц наткнулся на строку: «Я увидел перед собой фигуры тех, кого знал при жизни, и почувствовал радость и умиротворение от того, что вновь их вижу».
Мысли снова вернулись к странной посетительнице – Лидии Гелашвили, как значилось в бланке.
Разум хмыкнул: всё-таки наркотики или дамочка сбрендила?
Но спустя час Матвей вновь со вздохом отложил книгу. Странная посетительница засела в голове. Он открыл электронный архив и вбил в поисковике: «Хованское кладбище».
«Платили бы мне каждый раз за такие запросы…» – раздражённо подумал он, сверился с заявлением и ввёл имя: Бадри Гелашвили.
Поиск выдал фотографию и краткую информацию: дата смерти – сорок дней назад, возраст – пятьдесят лет.
Матвей откинулся на спинку стула, подперев подбородок сложенными руками. Вспомнилась страшилка из детства: на Яушском кладбище недалеко от Чебоксар местные рассказывали о мужчине, который тоже «сбежал» из могилы.
В советское время его похоронили по случайности: то ли он находился в состоянии глубокого обморока, то ли в коме, что ошибочно приняли за смерть. Матвей в детстве как-то подслушал разговор мамы с соседкой – у той мужа тоже чуть не похоронили. Констатировали смерть от остановки сердца, успели даже зашить после операции, обещали перешить и сделать красивый шов, но почему-то забыли. А он возьми и в морге приди в себя.
Так и тут, через несколько дней кто-то заметил вздувшуюся землю на могиле и сломанную изнутри крышку гроба. А потом покойника начали видеть по ночам: он стучался в окна домов, прося впустить.
«Ну что, Матвей, – насмешливо сказал он себе, – пора решать: пойдёшь домой или проверишь кладбище?»
И тут же одёрнул себя:
– Давай только ты с ума не сходи.
Что-то странное творилось с ним после визита Лидии Гелашвили. Мысли упорно возвращались к заявлению,