это Юкиёси, а не Юкинари, был старшим из братьев, может, все обернулось бы по-другому – может, в Юкиёси не было бы этой обиды, зависти, злобы…
А может, и нет.
Все началось с мертвой собаки. Труп попался Юкинари на глаза именно в той части сада, куда слуги и придворные заходили редко, зато и он сам, и брат частенько там играли. Это была рыжая собака с раскосыми глазами жизнерадостной рюкокусской породы. Кто-то отрезал ей уши и хвост – эти места покрывала запекшаяся кровавая корка – и привязал ее к дереву так хитро, что собака не могла ни вырваться, ни перегрызть веревки, а потом ушел, оставив ее умирать от ран, холода, голода и жажды. Юки потрясла не столько смерть собаки сама по себе, сколько то, что чей-то разум придумал такую долгую, мучительную пытку, а после ее воплотили в жизнь. И то, что убийца выбрал жертвой не равного, не того, кто мог дать отпор, а слабое, дружелюбное, доверчивое существо – вот это было пакостнее всего.
Он закопал собаку. Была зима, и земля оказалась мерзлой, твердой, почти как камень, но с помощью большой ветки Юки удалось вырыть некое подобие могилы; когда он затащил туда собаку, оказалось, что места слишком мало. Он забросал собаку все той же твердой холодной землей и сухими листьями, но труп так и не удалось прикрыть полностью. Однако он решил, что это все же лучше, чем ничего.
Юки, конечно, не был уверен, кто именно это сделал, но у него были кое-какие подозрения.
Он стал замечать, что Юкиёси часто бывает жесток со слугами. Те, кто осмеливался перечить принцу или даже посмотреть как-то не так, жестоко за это расплачивались. Юкиёси быстро понял, что больше нет необходимости скрываться, как прежде в Юйгуе, и наносить удары врагам исподтишка: теперь он мог позволить себе быть каким угодно взбалмошным. Пока что он, конечно, оставался всего лишь мальчишкой и никому из придворных всерьез навредить не мог – а если и мог, то, слава богам, не догадывался об этом: сейчас его мирок ограничивался слугами и домашними животными, которых можно было беспрепятственно мучить.
За смертью собаки довольно скоро последовала человеческая. Один из слуг принес Юкиёси остывший чай – страшный проступок. Юкиёси приказал дать ему двести ударов палками. Некоторые могли выдержать двести ударов, но этот слуга умер.
Юкинари тоже присутствовал при этом. Они оба впервые видели смерть. Юкиёси смотрел во все глаза, боясь пропустить хоть миг, и жадно втягивал ноздрями воздух.
Юкинари не хотел признаваться себе, но после этого случая он стал бояться брата. А Юкиёси нашел новое увлечение: стал часто присутствовать на казнях преступников, которые проводили на одной из рыночных площадей в городе, и, видимо, получал удовольствие, глядя на все это.
При встречах брат ничего не говорил ему, только смотрел исподлобья; его взгляд был непонятным, недобрым – и пугал Юкинари. Он пытался заговаривать с братом, но тот в основном молчал или отвечал односложно, всем видом показывая, как ему неприятно общество Юкинари. После нескольких таких встреч он начал избегать брата. Все