уже в офисе».
Когда я понимаю, что мне придется встретиться с ним один на один, страх как дикий рыжий лев набрасывается на меня с удвоенной силой. И теперь …отнимаются ноги. И, всё чего искренне хочется, это взять себя и ноут, и уйти отсюда. Как можно быстрее. Туда, где нет волнения, и жизнь течет понятным размеренным течением.
Тут в мыслях возникает взъерошенный Баталов с полным «Всё пропало!» на лице, и я понимаю, что у меня нет другого выхода, что мне необходимо решить этот вопрос, а, значит, не избежать встречи с Ним. Поэтому я сейчас встану, соберу в кучу остатки своего благоразумия, возьму на ресепшене полагающуюся мне прокси-карту, и мои ватные ноги каким-то образом донесут меня до лифта, потом до шестого этажа, до их красивого стеклянного офиса…
Офис у них, правда, красивый. Хайтек, в синих тонах, с большими стеклянными витражами в пол. На всем отпечаток рациональности и мужской сдержанности. На полу уютный серый ковролин. Поэтому мои подкошенные ноги ступают бесслышно, и я никак не выдаю своего присутствия. Путь в их конференц лежит через опен-спейс. Возможно, мне повезёт, и я проскочу, ни с кем не встретившись.
Но нет. Исполинская фигура посреди опен-спейса не оставляет шансов. И мой пульс в момент ускоряется на сорок показателей и отдается неразборчивым гулом в висках.
Он стоит с опущенной головой, разбирая какие-то бумаги на столе. И во всей Его фигуре, в хмуром невыспавшемся лице сквозит недовольство. Я только сейчас вспоминаю, что, если смотреть на Него издалека, посторонним взглядом, то Он всегда кажется очень недовольным человеком, человеком, которому постоянно что-то не нравится. Но я уверена, что это просто маска, а внутри бьётся ясное, чуткое и очень благородное сердце.
– Добрый день, – шевелю сухим языком между губами.
Он даже не услышал это. Ему просто послышались шаги, и Он поднял глаза.
Он посмотрел на меня… Как, например, смотрят на пролетающего мимо воробья или привычный пейзаж за окном. Или, как едва замечают безликого дворника, подметающего листву во дворе дома. Его лицо не выдало не единой эмоции. Одна сплошная надменность.
Он лишь слегка наклонил голову в знак приветствия.
– Мы с Еленой договорились встретиться. Обсудить один срочный вопрос, – мямлю я, словно пытаясь оправдаться. – По запросу одной из наших дочерних компаний. Вы не будете возражать, если я подожду её у Вас?
Поначалу Ему даже лень говорить что-нибудь мне в ответ, и Он лишь головой указывает в сторону их конференц-рума. Но потом, видимо, вспомнив про деловую этику, неохотно отвечает:
– Да, Вы можете пройти и подождать.
Захожу в их конференц-зал. Он ещё прохладный с утра. Солнце только начинает понемногу наполнять его, скользя по верхушкам кресел.
Его безразличный приём моментально охладил всё: пульс пришел в норму также резко, как и вышел из неё, руки уже не трясутся и машинально набирают пароль на ноуте, мысли не летят в смятении, а ступают стройным