темного мрака. Я вижу наши лица на фотографиях. И прищепки с животными. Оскал исчез. Теперь они улыбаются, как в сказках. Гостиная наполняется остатками Полины. Только на миг я представляю, что за дверью стоит она, а не шлюха.
Когда я открываю дверь, вижу одну из слуг этого грязного города. Женщину, которая утолит мои мысли. Любые фантазии за мои деньги. Она станет для меня, кем угодно. Подстреленной в бою медсестрой. Монашкой, впервые покурившей травку. Она будет для меня, кем угодно. Моей девушкой, умершей от передозировки. Эта слуга вонючего города сделает все, если я заплачу. Она сделает грязную работу, получит мои грязные деньги и потратит их на грязь.
Она проходит в гостиную и осматривается. Как будто пришла с проверкой. Она, конечно, не похожа на Полину, но я надеюсь на свое воображение.
Эта женщина, она в короткой черной кожаной юбке и растянутой кофточке. Женщина, грязная слуга грязного города, в черных чулках и туфлях на высоких толстых каблуках. У нее белые волосы, они выглядят искусственно. В тени под определенным углом ее лицо напоминает мне лицо какой-то молодой актрисы. Но это только на мгновение. Я даже говорю ей об этом, на что она искусственно смеется. Она не смеется. Она почти кряхтит.
Женщина в черной кожаной юбке ходит по гостиной, сбивая пустые бутылки, которыми устлан почти весь пол. Ее это не смущает. Ее ничего не смутит. Только если я не заплачу. Женщина в туфлях на высоком толстом каблуке останавливается возле кровати, на которой я не спал полгода. Она говорит:
– Мне нравится эта романтическая атмосфера, – ее голос низкий, почти как у парня средних лет. Нет, я не думаю, что она трансвестит. Но я думаю, что она курит лет с пяти. – Это все приглушенный свет.
– Я и не старался, – говорю я и пью из бутылки. Я стою перед ней и пью с горла. – Всего лишь включил ночник.
Шлюха хочет сесть на кровать, но я успеваю дать ей понять, что она ошибается:
– Не здесь, – говорю я. – На полу.
Она не задает никаких вопросов. Она согласна на все, что я ей скажу. Она садится на пол, задевая задницей бутылку, и опирается на кровать спиной. Слуга грязного города раздвигает ноги, сгибая их в коленях.
Я вижу край ее светлых трусиков.
– Угостишь? – спрашивает она и запускает руку себе между ног.
Я подношу горлышко бутылки к ее рту. Эта женщина, она мне в матери годится, открывает свой похабный рот и облизывает горлышко. Она посасывает горлышко бутылки, будто делает минет. Будто сосет стеклянный маленький член. Я наклоняю бутылку. Шлюха делает два больших глотка. Она даже не морщится. Чистый виски ее не смущает.
– Как тебя зовут? – спрашивает она, продолжая ласкать себя рукой.
Я говорю, что это не важно.
Она протягивает мне свою руку и манит к себе. Как только я говорю, что не важно, как меня зовут, ей становится это не важно. Она сделает все, что я скажу.
Она достает у себя из лифчика презерватив. Обертка летит на пол к пустым бутылкам. Она кладет презерватив к себе в рот