мне заваривать чай. Но ведь сработало.
Я хрипло рассмеялась. В ушах шумело, как бывает после сильного перенапряжения. Он оказался совсем рядом. Неожиданно склонился и коснулся губами моей руки.
– Это не конец, ведьма, – произнес очень тихо. – Спасибо за хорошую игру, любимая. Но это только первая партия.
Секунду он лежал неподвижно, а потом тело стало стремительно стареть. Все верно. Магия покинула оболочку, и время в считаные секунды взяло свое. Он рассыпался прахом. Пара минут – и от чернокнижника не осталось ничего, кроме трости.
– Ведьма?! Ведьма?
Я не сразу осознала, что Кот трясет меня за плечо. Перевела невидящий взгляд на него и постаралась сосредоточиться. Машинально отметила: до чего же он смешной, когда вот такой, взъерошенный и испуганный. На мгновение снова пропали и слух, и зрение. Но ощутимая оплеуха вернула меня к жизни.
– Эй! – возмутилась я.
– Выпей, говорю!!! – Кот практически орал, подсовывая мне под нос кружку с противоядием.
Я сделала глоток отвара и выронила ее. Это не отвар, это отрава какая-то! Чудовищно захотелось плакать. Зарыдать, завыть белугой… Я прилегла на траву, свернулась клубочком и замерла. Когда маг умирает, его колдовство развеивается. Выходит, не ворожил. Выходит, я сама по себе такая дура… Полюбить такое откровенное зло. Не ожидала от себя.
Рука как-то сама потянулась к трости, и я сжала в кулаке набалдашник. Ворон…
Кот не трогал меня, сидел неподалеку и тихо вздыхал. Я слышала, как вернулись оборотни и как они недолго о чем-то спорили с Котом. Но никто не посмел меня потревожить. Это хорошо, что вернулись. Буду точно знать, что оковы пали.
Мыслей не было, даже боль отступила. Я бездумно смотрела на серебряного ворона. Постепенно оглушение прошло и вернулись звуки. Потом пришел холод. Чудовищным усилием воли я заставила себя сесть. Кот мигом оказался рядом. Молча ткнулся в плечо. Я вздохнула ночной прохладный воздух полной грудью. Сегодня этот мир стал лучше. Только опять не для меня. Когда-то я озверею и сама его уничтожу, этот проклятый мир. Ого, шутишь уже. Не иначе оживаешь. Я попыталась встать, но ноги не держали.
– И зачем нужно было столько чая хлебать?! – завопил Кот.
Из темноты вынырнул Богдан и помог встать.
– Как ты? – спросила, рассматривая мужчину.
– Отлично! Это такая… свобода. Я сразу почувствовал, когда он оставил меня. Позволишь? – Легко, словно я ничего не весила, поднял на руки. Кот засуетился и бросился открывать дверь.
Богдан опустил меня на кровать. Бережно, словно тяжелобольную, Кот укутал одеялом. Неодобрительно посмотрел на трость, в которую я вцепилась мертвой хваткой, и вышел. Богдан же замялся на пороге.
– Слушай, я не знаю, чего тебе это стоило… но спасибо. Я знаю, этого слишком мало, и если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится… Ты понимаешь.
– Не за что, – я вяло махнула рукой. – Иди и сделай что-нибудь полезное.